Кэтрин Куксон - Кэти Малхолланд. Том 1

Если отец узнает о том, что случилось с ней сегодня ночью, он может натворить что-нибудь такое, из-за чего потеряет работу, и тогда вся семья окажется на улице. Нет, она ни в коем случае не должна рассказывать об этом дома. Но она должна облегчить душу, должна хоть кому-то об этом рассказать. Может, миссис Дэвис? Конечно, она сейчас же пойдет и расскажет обо всем миссис Дэвис. Тогда, быть может, ей станет легче.

Когда она встала, Дотти заворочалась во сне, продолжая безмятежно похрапывать. В слабом свете утренней зари Дотти выглядела ужасно — покрытое пятнами лицо, широко раскрытый рот, грязные спутавшиеся волосы. Но сейчас Кэти многое бы отдала, чтобы поменяться с ней местами.

Ее трясло, и слезы лились ручьями по ее щекам, пока она спускалась по лестнице, проходила через узкий коридор, потом спускалась еще на три ступеньки и входила в дверь, которая вела на другую лестничную площадку и к комнате экономки. Она уже подняла руку, чтобы постучаться, когда вдруг услышала какие-то шорохи за дверью и шум приглушенных голосов. Хоть мужчина и говорил тихо, она сразу узнала его голос. С минуту она стояла неподвижно, в полнейшем ошеломлении глядя на дверь, потом взлетела вверх по ступенькам и притаилась за перилами лестницы. Она слышала, как дверь миссис Дэвис приоткрылась. Взглянув вниз, она увидела мужчину, который, стоя в коридоре, застегивал брюки.

На мужчине была только нижняя рубашка, а пальто он перекинул через руку. Не спеша мужчина затянул пояс брюк и набросил пальто на плечи. Сделав несколько неслышных шагов вдоль коридора, он скрылся из вида.

Сейчас Кэти испытывала новое чувство, которое на какое-то время перекрыло ее страх. Это было смешанное чувство стыда, отвращения и разочарования, к которому прибавлялось сильнейшее удивление. Миссис Дэвис, женщина, которую она боготворила и которую ее мать считала настоящей леди, была любовницей мистера Кеннарда! Теперь она понимала, почему повариха осмеливалась сидеть в присутствии экономки и обращалась к ней безо всякого почтения, и почему мистер Кеннард так редко заходил на кухню, а если заходил, никогда не разговаривал с поварихой.

После того, что она видела, она не сможет открыться перед миссис Дэвис. Она ни перед кем не сможет открыться. Да, она сохранит это в тайне, но, если мистер Бернард еще хоть раз приблизится к ней, она будет кричать и отбиваться. В следующий раз она будет знать, как себя вести. Она больше никогда, никогда не позволит ему прикоснуться к себе.

Она внезапно перестала плакать. Приподняв подол платья, она отколола тряпочку, приколотую булавкой к нижней юбке, вытерла слезы и тихонько высморкалась. Ей надо сейчас же помыться, поскорее смыть с себя следы его грязных прикосновений. Нет, она не пойдет к насосу — во дворе ее могут заметить. Она запрется в бойлерной и вымоется горячей водой. Она будет драить себя до тех пор, пока не избавится от этого отвратительного чувства.

Глава 5

— Что с тобой, дитя?

— Ничего, ма.

— Но, дорогая, ты уже давно сама не своя.

Кэтрин и Кэти сидели рядом на краю низкой кровати в спальне. Кэтрин убрала со лба дочери прядь мягких волнистых волос и продолжала обеспокоенно расспрашивать.

— Ты такая бледная и измученная. В чем же дело, милая?

— Это все простуда, ма. Она никак не проходит. У меня все время слезятся глаза и из носа течет.

— Но ведь простуда была у тебя уже давно. Помню, ты захворала вскоре после бала… — Кэтрин наклонилась к дочери. — А… остальное в порядке?

— Еще не началось, ма, — ответила Кэти, опустив глаза.

Она не стала говорить, что эта задержка длилась вот уже третий месяц.

— Ах, значит, вот оно что! — Кэтрин выпрямилась и, подперев подбородок рукой, продолжала со знанием дела:

— Ничто так не выбивает женщину из колеи, как эти задержки. А у тебя месячные никогда не были регулярны. Меня, по правде сказать, это всегда немного беспокоило. Что ж, когда они начнутся, ты сразу же почувствуешь себя лучше. — Она с нежностью посмотрела на дочь и подавила вздох. — А нам так тоскливо без тебя, без твоей болтовни. Я сама только и живу ради этих воскресных дней. Ну, не грусти, скоро твоя хворь пройдет. — Она взяла руки Кэти в свои и добавила, понизив голос:

— Знаешь, мне до сих пор не верится, что ты у меня уже взрослая. Тебе скоро шестнадцать, а кажется, еще вчера ты сидела у меня на коленях.

Кэти проглотила слезы. Как бы ей хотелось снова оказаться у матери на коленях, зарыться лицом в ее грудь и рассказать ей обо всем: о том, что случилось с ней в ночь бала, о своих утренних недомоганиях, об ужасе, который овладевал ею при мысли о будущем. Стараясь не смотреть на мать, она поспешно поднялась с кровати и направилась к двери.

— Уже поздно, ма. Мне пора идти.

— Да, моя крошка.

Кэтрин встала и последовала за дочерью на кухню.

— Скоро свадьба мистера Бернарда, а ты не рассказываешь нам, как они готовятся к празднику, — сказала она, внимательно глядя на Кэти.

— Я была очень занята, ма, и не видела приготовлений в доме. Повариха почти не выпускает меня с кухни.

Она взяла свою накидку, надела шляпку, завязала ленту под подбородком — погода была холодная и ветреная. Взглянув на отца, который надевал пальто и повязывал шарф, она подошла к деду, сидящему возле огня. Лицо Вильяма осунулось и пожелтело; его и без того худые щеки еще больше впали, а уголки рта были грустно опущены.

— Прости, крошка, — сказал старик, обнимая внучку. — Впервые я не могу тебя проводить.

Со слезами на глазах он прижимал к себе Кэти, а она повторяла надломленным голосом:

— Ты скоро поправишься, дедушка. Скоро.

Потом она поцеловала Лиззи, а та, как обычно, положила голову ей на грудь. Но Кэти не стала говорить ей, как прежде, «будь хорошей девочкой». Молча погладив сестру по волосам, она дождалась, когда та убрала голову с ее груди, и повернулась к Джо. Брат и сестра долго смотрели друг на друга, потом Джо, дотронувшись до ее плеча, сказал:

— Береги себя, Кэти. Твоя простуда что-то долго не проходит.

— Не волнуйся, Джо, все будет в порядке.

Прощаясь на пороге с дочерью, Кэтрин подумала, что Кэти сейчас выглядит так же, как Джимми, один из ее умерших сыновей, выглядел перед тем, как заболеть лихорадкой, которая и унесла его в мир иной. При этой мысли сердце Кэтрин болезненно сжалось — все пятеро детей умерли от лихорадки.

— Если почувствуешь себя совсем плохо, немедленно сообщи об этом миссис Дэвис, — сказала она дочери. — Обещаешь?

— Обещаю, ма, — ответила Кэти, отводя глаза.