Кэт Мартин - Украденная невинность

— Мне очень жаль… — тупо сказала она.

— Тебе очень жаль? — резко переспросил Мэттью, поднимая ее лицо за подбородок. — Негодяй почти изнасиловал тебя, и все, что ты можешь сказать, — это «очень жаль»?

Джессика начала оседать в его объятиях. Капитан грубо выругался и подхватил девушку на руки. Он молчал, пока нес ее к выходу из конюшни, молчал и тогда, когда двигался сквозь расступающуюся толпу к экипажу. Джессика закрыла глаза и спрятала лицо на его груди, стараясь избежать любопытных взглядов.

— Поверить не могу, что ты ударила его жердью, — вдруг сказал граф, когда они почти достигли выхода с территории ярмарки.

— Мне… — начала Джессика, облизнув губы.

— Знаю. Тебе очень жаль.

— Я хотела сказать совсем не то, — произнесла она одновременно и со вздохом, и с улыбкой. — Что я его ударила, мне совсем не жаль.

— Простолюдинка! — пробормотал Мэттью, но довольно благодушно.

Чувствовалось, что гнев его постепенно испаряется. Неожиданно для себя Джессика осознала, что причиной этого гнева было вовсе не ее легкомыслие, приведшее к насилию, а беспокойство за нее. Мэттью Ситон, граф Стрикланд, беспокоился о пси, Джессике Фокс!

Быстрая горячая волна прошла по ее телу и растаяла, оставив дурман в голове. Левой рукой Джессика по-прежнему тщательно стягивала обрывки лифа. Правой же дерзко обвила шею Мэттью и прильнула щекой к его плечу.

— Мне следовало быть более осторожной, — повинилась она, когда капитан огибал угол, за которым ожидал экипаж.

— Нет, это мне следовало быть осторожнее, и впредь так и будет. Не знаю, почему мне не пришла в голову подобная возможность…

Джессика мысленно покачала головой. Никакой вины графа тут не было. Во всем виноват Дэнни. Если ему удалось спастись бегством (а она почти не сомневалась в этом, зная брата), то происшествие могло повториться.

Эта мысль заставила ее содрогнуться. Должно быть, Мэттью почувствовал ее волнение, потому что прижал девушку к себе еще крепче. Никто никогда не обнимал ее, даже папа Реджи. В давний злополучный день в задней комнате трактира тот человек только дал ей игривого шлепка по заду и попытался потискать грудь. Брат немилосердно колотил, а однажды даже поставил синяк под глазом.

Но никто никогда не держал ее в объятиях.

Отнюдь не бессознательно Джессика прижалась теснее, жадно вдыхая запах волос Мэттью, его, кожи и пота, ощущая, как движутся мышцы груди, рук и плеч. Она чувствовала себя неописуемо уютно и в полной безопасности, защищенной от всех и от всего. Девушка вдруг начала ощущать каждую частичку себя, прикасающуюся к мужскому телу, и от этого внизу живота словно затрепетали крылышки бесчисленных бабочек. Что-то отдаленно похожее произошло и в тот день, когда Мэттью поцеловал се. Тот же легкий сладостный жар, смешанный с испугом. Теперь же испуга не было и в помине, хотелось лишь оставаться в этих руках бесконечно долго.

Между тем они уже достигли экипажа. Повыше застегнув полог, Мэттью откинулся на кожаном сиденье и вперил в Джессику отчужденный взгляд. Рядом снова сидел джентльмен с безукоризненными манерами.

— Мисс Фокс, вы не скажете ни слова о случившемся моему отцу. У него не настолько крепкое здоровье.

— Конечно, я буду молчать.

Но девушка знала, что молчание вряд ли поставит точку на неприятном происшествии. Без сомнения, это понимал и Мэттью. Она была Джессикой Фокс, но вовсе не дочерью Саймона Фокса, отдаленного кузена и старого друга маркиза Белмора, недавно почившего в бозе и оставившего свое дорогое дитя на его попечение (именно такую историю состряпал папа Реджи, когда помещал се в пансион).

Правду знал Дэнни, знали и другие. Достаточно одной маленькой оплошности, одного инцидента вроде сегодняшнего, чтобы имя Белморов опорочили. Четыре столетия гордости и чести могли пойти прахом по милости Джессики.

Сознание этого заставило ее сердце болезненно сжаться. Боже милостивый, до сегодняшнего дня она и понятия не имела, на что готова пойти, чтобы этого не случилось!

Глава 6

Экипаж остановился перед ступенями лестницы, ведущей к парадным дверям Белмор-Холла, и Каролина Уинстон вышла из него в сопровождении Эммы, молоденькой горничной. Прошла неделя с тех пор, как принесли письмо от Мэттью Ситона с извинениями за то, что он вынужден отменить обещанный визит. Никаких вестей больше не поступало.

Между тем в округе распространилась новость, возбудившая се любопытство и тревогу. Воспитанница маркиза, молодая особа несколькими годами старше Каролины, вернулась из пансиона и теперь постоянно проживала в Белмор-Холле. Арендаторы Белмора только и говорили о том, как она добра к ним. Слухи множились, обрастали подробностями, на них наслаивались сплетни, которыми, конечно же, обменивалась прислуга двух соседних поместий.

Так, леди Каролина узнала, что протеже маркиза очень хороша собой: роскошные золотистые волосы, сияющие васильковые глаза и прочее, и прочее. Откуда она взялась, никто точно не знал. Поговаривали, что девушка с юга, провинциалка и дочь дальнего родственника маркиза.

Помимо снедавшего Каролину любопытства, ее привели в Белмор-Холл правила хорошего тона, требовавшие визита вежливости.

Однако истинной, наиболее могучей движущей силой было беспокойство. В письмах Мэттью клятвенно заверял, что повидает ее сразу после приезда на побывку. Но не сдержал слова, и светский визит давал возможность узнать причину.

Каролина не ожидала встретить Мэттью сразу за порогом, в вестибюле, и это удивило и обрадовало ее. Тепло улыбнувшись, он взял обе ее руки в свои и прижал к груди, при этом легонько коснувшись обеих щек поцелуем.

— Каролина, любовь моя, какое счастье вновь тебя видеть!

Граф не рассыпался в извинениях за несостоявшийся визит (вернее сказать, вообще не упомянул о нарушенном обещании), но взгляд его был полон искреннего тепла, когда скользил по ней с головы до ног. Каролину охватило чувство глубокого облегчения: очевидно, за время разлуки чувство Мэттью не охладело.

— Я рад, что ты нашла время посетить нас, — сказал Ситон с обезоруживающей улыбкой. — Я рассчитывал приехать в Уинстон-Хаус до конца этой недели, но даже лучше, что ты меня опередила… да-да, много лучше. Я сгорал от нетерпения повидаться!

Каролине не пришло в голову, что его нетерпение выразилось довольно странно. Все, что она почувствовала, услышав эти слова, был трепет счастья. Как Мэттью возмужал за два года, каким стал красивым! Эти серовато-синие, словно слегка затуманенные глаза… эти светлые волосы, отливающие рыжиной! И при всем том он — наследник маркиза, будущий хозяин Белмора!