Хелен Диксон - Завещание Сомервилля

Ева впервые испугалась — такая ярость была в его глазах.

— Уберите руки, — прошипела она, — не то я закричу.

— Не закричишь, — прошептал он, улыбаясь и отыскивая ртом ее губы, оказавшиеся такими же нежными и мягкими, как три года тому назад на ярмарке.

Ощутив его губы, Ева высвободила руку, чтобы оттолкнуть нахала, но почему-то вместо этого прижалась к нему сильнее, всем своим телом ощущая сильную мужскую плоть. Он, ослабив объятия, свободной рукой обхватил ее за шею, запустив пальцы в волосы и теребя их, и Еву охватило неведомое доселе сладостное волнение. Губы Маркуса, поначалу твердые и требовательные, нежно поцеловали ее, и помимо своей воли она ответила ему тем же, утоляя давно томившую ее жажду.

Поцелуй длился, казалось, вечность, и в какой-то безумный миг она возжелала Маркуса всем своим существом. Такое наслаждение ей довелось испытать лишь один раз в своей жизни, и доставил ей его все тот же Маркус Фицалан. Он прервал поцелуй, и она было огорчилась, но спустя миг с облегчением вздохнула, почувствовав на своей шее нежные прикосновения его губ. Кровь застучала в висках, ее вновь пронзило острое желание.

Только сейчас она опомнилась. Да ведь эта ласковая атака напрочь сломит ее сопротивление!

Она с трудом заставила себя приоткрыть глаза, но встретила упорный взгляд Маркуса.

— Прошу тебя, Маркус, не делай этого, — взмолилась она, не в силах скрыть своего волнения.

Но он снова заключил ее в объятия, целуя податливые губы, сладкие как мед, прижимая к себе как можно ближе юное тело с прекрасными округлостями.

В ответ на его ласки Ева издавала звуки, напоминавшие мурлыканье котенка. Захваченная могучими волнами страсти, она не понимала, что с ней происходит.

Наконец Маркус разомкнул руки и слегка отстранился от нее. Тело его непроизвольно содрогалось, дышал он прерывисто. Ни одну женщину не желал он с такой силой.

— Будь я вправе поступать по-своему, я бы насладился тобой сию минуту, — пробормотал он. — И разбудил бы скрывающуюся в тебе страсть. Но уговор дороже денег.

Ева, продолжая млеть от сокрушительных поцелуев, смотрела на него беспомощно. Ей хотелось одного — чтобы он унес ее куда-нибудь и любил, доводя до экстаза, но ее охватил стыд. Что за мысли! Снова она ведет себя в точности так, как три года тому назад на ярмарке! И внезапно губы ее дрогнули, лицо побелело как мел, на глазах показались слезы.

Маленькая, невинная, беспомощная девочка, полностью находящаяся в его власти. Маркус испытывал к ней сострадание. Нет, он не станет злоупотреблять своей властью. Не выпуская Еву из рук, Маркус долго и упорно смотрел ей в глаза, и оба читали мысли друг друга. В этот миг между ними пробежала искра, сблизившая их.

— Не так уж я вам противен; как вы стараетесь доказать, — произнес он с удовлетворенной улыбкой человека, убедившегося в своей правоте. — Тем не менее я прошу прощения, Ева. Это не входило в мои намерения. Пожалуйста, не беспокойтесь. Я буду свято блюсти нашу договоренность и не дотронусь до вас, пока вы сами этого не захотите.

Он опустил руки и отступил назад. Все еще дрожа, Ева, чтобы не упасть, оперлась спиной о стену. Холодный рассудок нашептывал ей, что безумство — выходить замуж за мужчину, которому так легко сделать ее беззащитной, а взволнованное сердце жаждало продолжения.

— Возьмите себя в руки, пожалуйста, — сказал Маркус. — По-моему, нам пора вернуться в гостиную. И, наверное, следует объявить о помолвке, разумеется после того, как я переговорю с моей матерью и вашей бабушкой. Через день-другой я приеду в Бернтвуд-Холл, и мы обсудим дальнейший план действий.

— Меня, скорее всего, там не будет, — с трудом проговорила Ева, все еще продолжая дрожать.

— Да?

— Я собираюсь поехать погостить к моей подруге — Эмме Паркинсон. Ее мать пригласила меня к ним на несколько дней. Считает, что перемена обстановки пойдет мне на пользу.

— Думаю, она права, — кивнул Маркус. — Значит, в случае необходимости я наведаюсь к ним.

И, взяв Еву под руку, он направился в гостиную.

Глава девятая

Как странно, что она помолвлена с Маркусом Фицаланом, думала Ева. При мысли о том, что она будет его женой, ей становилось не по себе. При нем она напряжена до предела. Ничего подобного с ней прежде не бывало.

Но как он ее целовал! И как бурно реагировал на его ласки каждый ее нерв! Что же будет, когда он займется с нею любовью по-настоящему? Он обещал не трогать ее, пока она сама того не пожелает, но сколько она сумеет выдержать, зная, что он спит за соседней дверью? И захочет ли выдерживать?

Она глубоко вздохнула, и сидящая рядом в экипаже бабушка встревожилась.

— Ты плохо себя чувствуешь, Ева?

— Нет, все в порядке.

Ева улыбнулась и подумала, что не может ни на минуту забыть о Маркусе Фицалане.

Через несколько дней Ева с разрешения бабушки отправилась в гости к Эмме. Отец Эммы был помещиком, жили Паркинсоны в деревенском доме недалеко от Бруклендса.

Ева и Эмма дружили с детства. Семья у Паркинсонов была большая — семь девочек и один мальчик. Эмма была старшая.

Через два дня после приезда Евы, в воскресный день, все поехали на реку.

Ева прилегла рядом с Эммой на траву и с наслаждением прислушивалась к детским голосам.

— Какая ты счастливая, Эм, — с завистью произнесла она.

— Счастливая?!

— Ну да. Ведь жить в большой семье — счастье. Я бы очень хотела иметь хоть одного братика или сестренку. А когда у тебя нет никого…

— Да прекрати, — рассмеялась Эмма. — Ведь дети бывают невыносимы. Но если ты, Ева, так любишь детей, то сможешь в ближайшем будущем обзавестись собственными.

Она с лукавой улыбкой взглянула на Еву. Эмма знала о завещании сэра Джона, слышала, что Ева собирается замуж за Фицалана, и никак не могла понять, почему ее подруга ничего ей об этом не рассказывает. На месте Евы Эмма уже прыгала бы до небес от счастья.

— Сомневаюсь, во всяком случае в ближайшее время навряд ли. Ах, Эмма, — с тоской произнесла Ева, — я всегда мечтала встретить мужчину, в которого влюбилась бы по уши и была бы счастлива с ним до гробовой доски.

Эмма вздохнула.

— Жизнь, к сожалению, редко совпадает с нашими мечтами.

— Знаю. Маркус, наверное, считает меня глупой девчонкой, еще не вышедшей из детского возраста, но за последние недели я очень повзрослела. У меня такое ощущение, будто я стала старше на двадцать лет и являюсь жертвой обмана.

— Жертвой обмана! Скажешь тоже! Ты выходишь за самого завидного жениха в нашем округе. Сколько женщин — и я в их числе — отдали бы что угодно, лишь бы оказаться на твоем месте! — Эмма рассмеялась. — Но ты ведь собираешься выйти за него?