Мэри Патни - Странные клятвы

«Так мне и надо, размечталась посреди бела дня, – горько подумала девушка. – А теперь придется пред­стать перед де Лэнси с непокрытой и непричесанной головой. Словно ребенок». Несомненно, граф не изба­вится от нее так скоро, как она хотела бы.

Слуга повел ее к двери в дальнем конце залы и доложил о прибытии. Де Вер стояла в дверях, с лю­бопытством оглядывая большое помещение. Оно ка­залось больше, чем гостиная – место сбора всей семьи, и на самом деле было спальней графа, его личными покоями. Такого она, пожалуй, еще не ви­дела.

Постель и гобелены не были безумно дорогими – лорд Теобальд имел похожие, но на полу лежал ро­скошный яркий ковер, видимо, такой, как Алану до­велось видеть в Нормандии, и восхищенный брат кра­сочно описывал его сестре. Возле стены высился красивый шкаф, заполненный книгами. На его пол­ках размещалось больше книг, чем имелось в монас­тыре Ламборн. А у дальней стены…

Мериэль была настолько изумлена, что забыла об этикете, о том, что ее вызвали для допроса, обо всем, глядя широко раскрытыми глазами на громад­ное окно в стене напротив. Оно оказалось застек­ленным разноцветным стеклом, напоминая церков­ные витражи. В этом роскошном окне лишь верхняя честь была цветной, все остальное сияло чистотой, пропуская в комнату потоки солнечного света.

Очарованная необычным зрелищем, Мериэль про­шла через комнату и села на покрытую подушками скамью у окна. Куски стекла держались вместе бла­годаря узким металлическим полоскам, и девушка осторожно коснулась их соединения. Стекло казалось несколько волнистым и искажало внешний мир, но картина, находящаяся прямо перед глазами восхищен­ной узницы, отражала мир таким, каков он есть. Как и комната для гостей, личные графские покои выхо­дили на серо-зеленые воды реки, а вдали виднелись очертания уэльских гор.

– Удивительный вид, не так ли?

Низкий мужской голос, принадлежавший лорду Адриану, вывел девушку из задумчивости и заставил вздрогнуть. Повернувшись, она увидела его сидящим за широким деревянным столом, представлявшим со­бой настоящее произведение искусства. На губах мужчины играла улыбка, делавшая его правильные черты мягче. У графа было задумчивое, строгое лицо монаха-схимника, однако даже в расслабленном со­стоянии Адриан имел присущий рыцарям вид челове­ка, постоянно готового к отражению атаки. К тому же, он сдерживал себя, и это было заметно.

Покраснев от смущения, Мериэль присела в глу­боком реверансе.

– Простите меня за любопытство, милорд. Про­сто мне никогда не доводилось видеть такое окно, да и слышать о нем тоже.

– Наверное, нигде еще нет ничего подобного, – граф положил свиток пергамента, который изучал. – Мне пришло в голову, что в замке можно сделать то же, что и в церкви, но использовать прозрачное стек­ло, чтобы проникало больше света.

Такое стекло стоило, по всей видимости, немало.

Большинство дворян предпочитали показывать свое богатство обычным способом – демонстрацией золота и драгоценностей, но девушка начинала понимать, что де Лэнси не относится к их числу. Она вновь посмот­рела на окно, восхищаясь солнцем и великолепным зрелищем.

– Разве нельзя во время осады забросить камень или пустить стрелу?

– Поверх стекла могут висеть ставни. К тому же, широкая река – надежная преграда.

Мериэль оторвала наконец взгляд от окна и обра­тила внимание на собеседника, вновь поразившись простоте его наряда: темно-синяя туника была отлич­ного качества, но сшита весьма незатейливо и укра­шена лишь серебряной тесьмой. Возможно, он про­сто не любил производить впечатление, а может, знал, что для привлечения к себе внимания ему не требу­ется никакая золотая мишура.

Девушка прошла по комнате и остановилась воз­ле стола, скромно опустив глаза.

– Вы хотели поговорить со мной?

Дружелюбие, с которым граф общался с ней при обсуждении окна, мгновенно улетучилось, и милый юноша превратился в судью, жаждущего правдивого рассказа.

– У тебя есть какое-нибудь другое имя, кроме Ме­риэль?

Она почти произнесла: «Де Вер», но вовремя спох­ватилась, вспомнив, что такой ответ выдаст ее нор­мандское происхождение. Поэтому ничего не остава­лось, как соврать.

– В Уэльсе мы не пользуемся фамилиями, милорд.

– Где твой дом?

Девушка помедлила с ответом – семья матери жила недалеко от Кидуэла в контролируемой норман­дцами верхней части Уэльса, и она достаточно хоро­шо знала эту местность, однако крайне неразумно и неблагородно натравливать людей графа на родствен­ников. Когда молчание затянулось, его первым нару­шил Адриан:

– Ты не знаешь, где живешь?

– Это очень милый маленький уголок, милорд, по­этому его название будет вам незнакомо. Он лежит к северу от Уэльса в местности Гуайнед, – затаратори­ла Мериэль, наугад называя имена собственные. – Может, вы слышали о Долвидилане, находящемся недалеко от фермы моего отца?

– Как получилось, что ты вчера упала и повреди­ла ногу?

– Моя лошадь испугалась кабана и сбросила меня.

– Ты ехала верхом? – удивленно спросил лорд Адриан.

Господи, так глупо попасться, не подумав, что крестьянка не может позволить себе купить лошадь.

– Это очень старое и измученное животное, уже не способное пахать, – вдохновенно сочиняла девуш­ка. – Отец позволил мне покататься.

– Однако хватило же у него здоровья домчать тебя из Уэльса в Англию, – заметил де Лэнси. – Куда ты ехала?

– В Линкольн, – похоже, односложным объясне­нием тут не ограничиться. Зачем она поехала туда? Немного поразмыслив, де Вер добавила: – Моя сест­ра должна вскорости разрешиться от бремени и по­желала, чтобы я находилась рядом с ней.

– И ты держала сокола всю дорогу от Гуайнеда до Линкольна? – с сомнением спросил лорд Адриан.

– Я… я взяла ее с собой, чтобы поохотиться по дороге, – когда золотистые брови графа недоверчиво поползли вверх, Мериэль торопливо продолжила: – И еще подумала, что путешествие поможет ей овла­деть нужными навыками, – естественно, де Лэнси не был удовлетворен таким объяснением, даже самой сочинительнице собственные слова показались край­не неубедительными.

– Ты ехала одна?

– Да, милорд.

– Какой же отец решится отпустить хорошень­кую молоденькую девушку одну путешествовать по Британии?

– Сказать честно, мой отец недавно умер, а жена брата не горит желанием видеть меня на ферме, – призналась девушка, взяв из жизни несколько прав­дивых фактов. – Я взяла лошадь, зная, что сестра позволит мне остаться у нее в Линкольне.

– Несомненно, с рождением ребенка у нее поя­вится много хлопот, – заметил Адриан. – Как зовут твою сестру?