Мэри Патни - Лучший муж за большие деньги

– Я так и подумала, – ответила вдова, блеснув выцветшими голубыми глазами, – когда увидела вас, возвращавшихся с прогулки сегодня в обед. Вы оба были все в снегу.

Румянец на щеках Эммы усилился. Она была вынуждена признать, что за последние несколько дней она краснела больше, чем за прошедшие десять лет.

– Я так рада, что ты вышла за Верлэйна, – серьезно произнесла вдовствующая герцогиня. – У него доброе сердце, но ему нужен якорь в этой жизни и чувство направления. Я думаю, ты сможешь ему всё это дать.

Эмма удивилась.

– Я думала, что этот брак, в основном, приносит выгоды только мне.

– Вовсе нет. Хороший брак выгоден обоим супругам, – отрезала вдова. – Ты дашь Верлэйну стабильность, а он научит тебя смеяться и наслаждаться жизнью.

Эмма посмотрела вниз на своё обручальное кольцо, рассеянно вертя его на пальце.

– В последние десять лет у меня было слишком мало причин смеяться.

Вдова вздохнула.

– Я бы хотела, чтобы ты приехала сюда. Даже если бы ты не осталась в Харли, мы бы, конечно, смогли найти тебе работу получше той, что у тебя была.

Эмма подняла взгляд.

– Это ведь вы заботились о том, чтобы каждое Рождество я получала приглашение, верно? Вот, откуда вы знаете о моих работодателях.

Вдова кивнула.

– Я боялась, что ты будешь для нас потеряна, поэтому я делала всё, что могла, чтобы этого не произошло. Тебе давно следовало приехать.

Эмма и не знала, что кто–то так интересовался благополучием сироты, которую и членом семьи–то можно было назвать с трудом. Немного защищающимся тоном она ответила:

– Я хотела быть здесь, Grandmère, но не смогла бы так надолго оставить работу. Как бедная просительница, я тоже не смогла бы приехать.

– В тебе достаточно фамильной гордости Вонов, – сухо ответила вдовствующая герцогиня. – Я хорошо с ней знакома, – коснувшись мягкой рукой ладони Эммы, она продолжила более приветливо. – Но, моя дорогая девочка, я хочу, чтобы ты знала, что здесь тебе всегда были бы рады.

Эмма с трудом сглотнула, разрываясь между слезами и сильным желанием пнуть саму себя. «Вдова была права. Это глупая гордость удерживала её гораздо сильнее её стеснённых обстоятельств. И всё же теперь она была здесь». Эмма сердечно обняла вдовствующую герцогиню. Осознание того, что на самом деле она никогда и не переставала принадлежать к семейству Вонов, излечило пустоту, затаившуюся глубоко в её сердце.

* * *

Когда герцог Уоррингтон подал сигнал, что наступило время оставить графин с портвейном, Энтони замешкался, пока другие мужчины, включая Бренда, поднялись и лёгкой походкой вышли из комнаты, чтобы присоединиться к дамам. Как оказалось, в такой большой группе было очень легко избегать его сердитого кузена.

В Харли была традиция организовывать танцы в вечер накануне рождественского сочельника. Энтони всегда это мероприятие нравилось больше, чем грандиозный бал Двенадцатой ночи, заканчивающий череду семейных торжеств. Для некоторых гостей помоложе это были первые в жизни танцы на публике. Дюжину лет назад это относилось и к Энтони. Он улыбнулся, вспомнив, каким взрослым он тогда себя чувствовал, хотя на самом деле был ещё совсем мальчиком.

Он влился в поток Вонов, направляющихся в сторону бального зала, где маняще играло фортепьяно. Во время своего последнего посещения Харли Эмма, должно быть, была слишком юна, чтобы танцевать. Он не мог дождаться, когда поведёт жену в танце по натёртому до блеска паркету.

Его коснулась маленькая рука. Он обернулся и встретился глазами с Сесилией, в её взгляде застыла вселенская печаль.

– Энтони, я должна с тобой поговорить, – выпалила она. – Наедине.

Он заколебался.

– Будет не очень хорошо, если нас застанут вместе уходящими.

– Никто не заметит, – она снова коснулась его руки, явно борясь со слезами. – Пожалуйста, Энтони.

Он огляделся, но не увидел Бренда. Вокруг столько людей, что их краткое отсутствие вряд ли кто–нибудь обнаружит.

– Хорошо, Сесилия, – ответил он безо всякого энтузиазма. – Где мы встретимся?

Она задумалась.

– В галерее.

– Иди вперёд. Я скоро приду.

Она кивнула и направилась вниз по коридору, который вёл к большому холлу. Энтони подождал, когда она скроется из виду, затем неспешно последовал за ней. Галерея представляла собой длинную комнату этажом выше. Она использовалась по–разному. В холодную погоду в ней проводились тренировки и игры. На стенах были развешаны картины и холодное оружие.

Когда Энтони пришёл, Сесилия зажигала дополнительные свечи при помощи рождественской свечи, взятой с одного из окон. Она нервно оглянулась, когда он вошёл, и вернула свечу в оконный держатель. В неярком свете она выглядела хрупкой и почти невыносимо красивой, миниатюрной и утончённой, как позолоченный рождественский ангелок из марципана.

Скривившись, Энтони признался сам себе, что он не способен долго сердиться на привлекательную женщину.

– Что ты хотела мне сказать, Сесилия? Что–нибудь случилось?

Она кивнула и посмотрела на него глазами полными слёз.

– Ты можешь поговорить с Брендом? Он вбил себе в голову, что у нас с тобой роман.

– Что?! – Энтони потрясённо уставился на неё. – С чего он это взял?

– Понятия не имею, – из голубых глаз Сесилии полились слёзы. – Ах, Энтони, всё пошло не так, и я не знаю, что делать.

Мама Энтони говорила, что истинный джентльмен должен позволить расстроенной леди залить слезами свой лучший жилет. Припомнив, что Сесилия всегда была склонна к мелодраме, Энтони успокаивающе обнял её одной рукой.

– Наверняка, всё не настолько плохо, Сесси.

Она вцепилась в него, рыдая ещё сильнее.

Бренд выбрал именно этот неблагоприятный момент, чтобы войти в галерею. С побелевшим лицом он застыл в дверном проёме, затем решительно направился вперёд, сверкая очами.

– Чёрт бы тебя побрал, Верлэйн! Я знал, что застану Сесилию в твоих объятиях.

– Если так, то ты умнее меня, – ответил Энтони с отчаянием в голосе. – Она – твоя жена, Бренд. Пусть плачет на твоём плече, – он освободился из рук Сесилии, надеясь, что это разрядит потенциально взрывную ситуацию.

Ему не повезло. Бренд гордо прошествовал к одной из подставок с оружием и выхватил две рапиры.

– Сегодня я сделаю то, что должен был сделать девять лет назад, – он мрачно снял защитные шишечки с кончиков рапир и ручкой вперёд бросил одну из них Энтони. – Я вызываю тебя на дуэль. Здесь и сейчас.

– Ради всего святого, Бренд! – воскликнул Энтони, непроизвольно поймав рукоять рапиры. – С твоей стороны невежливо вызывать гостя на дуэль, а с моей – принимать вызов. Кстати говоря, если вызов исходит от тебя, то оружие должен выбирать я, и это не рапиры.