Джулиана Гарнетт - Прекрасная колдунья

— Эй, кто там? — крикнул он и был не слишком удивлен, увидев, как в приоткрытую дверь пролезла рыжая голова Брайена.

— У тебя все в порядке, Рон?

Рональд бросил на него угрюмый взгляд. Брайен был весь всклокоченный, но смотрел ясными глазами.

— Не все, — сказал Рон. — Язык не ворочается, и голова раскалывается. Налей мне вина.

Брайен заморгал удивленно.

— Вина? Ты думаешь, тебе будет полезно…

Грубое уэльское ругательство, раздавшееся в ответ, возымело желаемое действие, и Брайен тотчас же кинулся к столу. Послышался звук льющегося из кувшина вина, а вслед за тем перед Роном появился наполненный оловянный кубок.

Он сделал большой глоток и вытер рот тыльной стороной руки.

— А ты, я смотрю, уже в полном порядке, — сказал он, мрачно уставившись на Брайена. — У тебя, должно быть, луженая утроба.

— Да, милорд.

Наступило молчание. Брайен нерешительно переступал с ноги на ногу, явно смущенный своим растрепанным видом и всклокоченными рыжими волосами, но не уходил. Он настороженно оглядывал комнату, и когда взгляд его упал на шелковую тряпку, лежащую у ног Рона, брови ирландца удивленно поднялись.

— Слава Богу, что ты здесь! — пробормотал он.

— А где же мне еще быть? — усмехнулся Рональд. — Ах да, я же, по-твоему, должен сейчас плясать в той волшебной стране, куда лесные феи заманивают свои жертвы!

В голове у него снова отдалось, словно по ней слегка стукнули. Он поморщился и сделал еще глоток вина.

— Ты шутишь, а дело серьезное, — сказал Брайен обиженным тоном. — Если она не Королева эльфов, то почему носит пурпурную одежду?

Рон хмуро взглянул на него.

— Потому что это красивый цвет. Господи, Брайен, ты рассуждаешь, как…

— Пурпур — королевский цвет! Только особам королевской крови позволено носить его, а эта девица… Ведь перед тем, как растаять в тумане, она ведь явилась в пурпурном плаще!

Рон нахмурился. Что правда, то правда… Но эта девушка, похоже, не слишком беспокоилась об условностях и делала то, что хотела. Впрочем, она была достаточно осмотрительна и надевала свою пурпурную накидку только в лесу — он не замечал на ней ничего такого в деревне. Он строго посмотрел на Брайена.

— Есть разница между тем, чтобы просто делать глупости и заниматься магией, волшебством. Вся магия, которой она обладает, заключается в ее женском кокетстве — вполне мирском и достаточно суетном.

Брайен ничего не ответил, пристально глядя на что-то у себя под ногами. Затем наклонился и поднял с пола какой-то крохотный предмет.

— А это что такое? Для каких мирских дел это можно использовать, милорд?

Осторожно повернувшись, чтобы не вызвать приступа головной боли, Рон искоса взглянул на него. В руках у Брайена был маленький флакон из толстого синего стекла с какими-то странными метками на поверхности. Флакончик этот слегка мерцал в проблесках света, падавших из окна.

Брайен тряхнул его, и комната наполнилась резким экзотическим запахом. Словно обжегшись, он уронил флакон, быстро перекрестился и попятился к окну.

— Свят, свят!.. — пробормотал он испуганно.

Рональд наклонился и, подняв этот странный флакон, внимательно рассмотрел его.

— Это не что иное, как целебная мазь, — сказал он без особой уверенности в голосе. — Судя по запаху, мазь для лошадей…

— Кому же пришло в голову испробовать ее на тебе? — Насмешка в голосе Брайена тщетно боролась с испугом. — С каких это пор ты превратился в лошадь?

Рональд нахмурился. Впервые в его душу закрались серьезные сомнения. Вновь возникли смутные ночные воспоминания: девушка растирала его этой мазью с сильным запахом, бормотала что-то на незнакомом языке, а по всему его телу распространялась теплота. Неужели это действительно колдовство? Впрочем, как ни странно, любовная страсть в нем от этой мази нисколько не уменьшилась. Он все еще ощущал снедающую его похоть, как будто и не провел только что ночь любви.

— Единственное, от чего я страдаю в данный момент, — это от твоей болтовни, — довольно резко оборвал он Брайена. — Отправляйся-ка лучше ко всем остальным и поторопи их — пусть собираются. Мы тронемся через час.

— Сэр Роберт уже седлает лошадей, милорд, — коротко ответил ирландец. — Мы будем ждать тебя во дворе.

Все еще сжимая флакон в руке, Рональд виновато посмотрел на друга.

— Извини, Брайен. Я, наверное, слишком много выпил вчера, и на меня это подействовало.

— Надеюсь, что только это, а не что-то другое, — многозначительным тоном пробормотал Брайен. Он сделал шаг к двери и тихо добавил: — Ты совсем не тот с тех пор, как встретился с этой девушкой в чаще…

Это было настолько близко к истине, что Рон рассердился, но спорить не стал. Более насущным для него сейчас было одеться. Однако при первой же попытке сделать это он обнаружил, что его так шатает, а руки так дрожат, что трудно даже надеть перевязь для меча и застегнуть пряжку. Пришлось, досадуя на себя, терпеть помощь Брайена. Впервые с тех пор, как он перестал был зеленым юнцом, Рону потребовалась помощь после ночи выпивки! А хуже всего, что воспоминания об этой ночи у него были какие-то нечеткие и расплывчатые…

Одевшись, он повернулся к ирландцу.

— Пусть Морган подведет Турка к крыльцу. Я должен ненадолго съездить в одно место.

Брайен, нахмурившись, протянул ему латные рукавицы.

— Может, мне сопровождать тебя?

— Нет. Боюсь, тебе не понравится, куда я поеду. — Он заметил напряженную складку между бровями друга и добавил: — Видишь ли, Брайен… я намерен увидеться с ней напоследок. Перед тем, как распрощаться навсегда.

— Нет! Она не отпустит тебя, Рон! — испуганно воскликнул ирландец. — Ты не вернешься, я знаю. Во имя всех святых, не езди туда!

— Ты действительно думаешь, что меня околдовали?

— Не знаю, милорд. Не моего это ума дело. Но я вижу, что ты у нее в плену. Неважно, каким образом она этого добилась, но это именно так!

В голове Рон ощущал тяжесть, в желудке — какое-то неприятное жжение; ему и так было не по себе при мысли о загадочных действиях Джины, чтобы еще выслушивать дурацкие теории. Однако Брайен был добрым другом, верным рыцарем, и он питал к нему большую привязанность. Поэтому, лениво похлопывая себя рукавицами по ладони, Рональд сказал с напускной беспечностью:

— Если я чем-то и был околдован этой ночью, то изгибами мягкого женского тела, а не магией. И я, кажется, не единственный, кто поддался подобным чарам. Даже сэр Петер вчера отправился на сеновал с кухонной девкой.

— Я видел эту девку и знаю, чем она околдовывает. А у тебя — другое дело.

Широкая грудь Брайена приподнялась в тяжелом вздохе, и он сокрушенно покачал головой.