Дженна Питерсен - Искра страсти

Однако, видя беспокойство на ее лице, он поднял на нее глаза и спросил:

– Мне сказать ему, что в данную минуту вас нет дома?

Мысль была соблазнительная, но Анастасия сомневалась, что Лукас поверит лакею. А помимо всего, она слишком долго оттягивала неизбежное. У них все же общее дело, которое необходимо обсудить. Она должна продолжить работу ради Эмили. А уж если она сумеет совладать со своими чувствами, тогда, может, посчастливится пополнить свою информацию о Генри Бауэрли.

– Скажи мистеру Тайлеру, что я сию минуту приму его наверху.

– Хорошо. Он уже ожидает вас в Восточной гостиной. – Слуга поклонился и оставил ее одну.

Анастасия не торопясь привела в порядок платье. Вглядевшись в искаженное отражение в зеркале на рабочем столе, убедилась, что ее лицо не перепачкано чернилами, потом сняла очки. Затем, не найдя других мелких поводов оттянуть поход наверх, нехотя стала подниматься вверх по лестнице в дом, а уже там прошла в холл.

Она должна быть абсолютно спокойной. Как Лукас. Для него тот мимолетный поцелуй ничего не значил. Он, наверное, и не заметил, что произошло, поэтому ни в коем случае нельзя показывать, что их поцелуй потряс ее.

Задержавшись у дверей в гостиную, Анастасия сделала глубокий вдох и с улыбкой вошла в комнату.

– Доброе утро, мистер Тайлер.

Лукас сидел возле камина на зеленом диванчике, и явно женская деталь меблировки казалась игрушечной по сравнению с ним. Увидев ее, он поднялся. И это было движение, полное чувственности. Анастасии показалось, что в серых глазах промелькнул намек на что-то, затем пропал, и он вновь стал холоден и спокоен. Таким, каким она его привыкла видеть.

– Доброе утро, – хрипло откликнулся Лукас. – Как себя чувствует леди Аллингтон?

Несмотря на волнение, Анастасия улыбнулась:

– С каждым днем все лучше. Доктор говорит, что ранение теперь не представляет опасности, хотя риск инфекции остается по-прежнему. Но мы все очень надеемся, что она полностью восстановится через какое-то время.

– Очень хорошо. – Лукас стоял, переминаясь с ноги на ногу, заметно нервничая. Анастасия прищурилась. Таким ей еще не приходилось его видеть. Словно ему хотелось что-то сказать, но он не находил слов.

Что, если ее действия не оставили Чарли выбора и теперь Лукас потребует, чтобы ее вывели из дела?

Он прочистил горло, и сердце у нее замерло.

– Вы, конечно, знаете, что разговоры о нашем поцелуе стали достоянием публики?

Кровь бросилась ей в лицо, но Анастасия заставила себя безмятежно смотреть на него. Сейчас не время показывать слабость. Она начала усваивать уроки.

– Да, ходят слухи о том бале, и я видела в каких-то бульварных листках упоминания о них. – Она вздохнула. – Я сделала все, как вы приказали в ту ночь, и не стала обращать на них внимание.

Лукас поднял руку, останавливая ее.

– Вы все сделали правильно, Анастасия.

Она замолчала, удивленная неожиданной озабоченностью, прозвучавшей в его голосе, а также странным выражением лица, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Долго и оценивающе.

Теперь к желанию исчезнуть добавилось волнение в груди.

– Наверное, единственное, что мы можем сделать, – это сгладить эффект. Вести следствие станет труднее, но нам все равно надо что-то придумать. – Она пожала плечами. – Может, вы будете появляться на одних мероприятиях, а я – на других?

Тихо вздохнув, Лукас прикрыл глаза.

– Неужели вы полагаете, что слухи прекратятся, если мы будем появляться порознь? – Затем он продолжил, не дожидаясь ответа: – Я думаю, что нет.

Анастасия закусила губу. Лукас прав. И если он появился здесь, чтобы сообщить, что ее отстраняют от дела, может, это и к лучшему. Но как же больно! Это совсем не то, чего ей хотелось, и мысль расстаться со следствием угнетала ее.

– Итак, все закончилось? – прошептала она со слезами на глазах. – Я не справилась?

Три долгих шага сделал Лукас, подходя к ней, потом взял ее за руку. После работы у себя в комнате она не надела перчаток. Поэтому, когда его шершавые мужские пальцы беспрепятственно дотронулись до нее, все ее тело тут же начало плавиться, как в ту ночь, когда он поцеловал ее. Боль желания потекла по жилам и сконцентрировалась там, в сокровенном месте между бедрами.

– Послушайте меня, – тихо проговорил он, но Анастасия чувствовала, как его взгляд жжет ее губы. – Все это не ваша вина. Это дело, это расследование и ваше участие в нем не прекратятся, если мы обратим ситуацию себе на пользу.

Анастасия задрожала. Почему-то это ей совсем не понравилось.

– Как мы это сделаем?

Последовал тяжелый вздох.

– Обществу по каким-то причинам понравилась мысль, что нас связывают романтические отношения. Поэтому давайте устроим спектакль.

Краска на лице сменилась бледностью, и, отступив на шаг, Анастасия отдернула руку.

– Зачем это?

Но Лукас не собирался отпускать ее.

– Подумайте, Ана. Если мы сделаем вид, что готовы обручиться, это будет лучшим прикрытием. Когда кто-нибудь застанет нас беседующими, шепчущимися друг с другом, каждый вспомнит, что у нас роман. Тогда матроны не пойдут против правил приличий и не откажутся в этом случае приглашать нас на каждое светское мероприятие.

Анастасия слышала, что он говорил, понимала, что он говорил, но его голос звучал как будто вполовину тише. В ушах звенела тишина, зато все перекрывал стук сердца. И никакой слабости в животе от волнения. И никакого страха!

И тут страх вернулся.

– Помолвка? – прошептала она, прикрывая глаза свободной рукой. – Это невозможно.

Лукас сразу отпустил ее руку. Она наблюдала за ним и увидела, как он внезапно стиснул зубы. Так, будто ее отказ рассердил его.

– У вас есть лучшее предложение, Ана? – Мгновенно остыв, он скрестил руки на широченной груди, натянув плотную ткань сюртука на грудных мышцах. На секунду Анастасия замерла, словно загипнотизированная, потом заставила себя отвести взгляд. – Пожалуйста, предложите альтернативу, которая устроит вас больше, чем изображать помолвку со мной всего несколько недель.

– Несколько недель! – воскликнула она. Господи Боже, она не была уверена, что выдержит это притворство несколько дней, какие уж там недели!

Лукас поджал губы.

– Не сокрушайте меня своим воодушевлением, – сказал он, бессильно опуская руки.

– Вы не понимаете, о чем просите.

Ее мысли обратились к Гилберту, как это было и несколько дней назад. Ни к чему было целоваться с этим человеком. Но если заглянуть глубже… если они будут просто изображать? Гилберт – единственная большая любовь в ее жизни. Единственный мужчина, которого она страстно желала, и получала такую же страсть в ответ. Переступить через это означало отречься от страстного чувства, которое бывает только раз в жизни. Разве не так?