Шерри Томас - Ночные откровения

Он бросился обратно, но на первом же лестничном пролете споткнулся – и полетел вниз.

Вниз, вниз, вниз…

Вир вскочил на кровати, хватая воздух. Сон время от времени повторялся, но такого еще не было. Каким-то образом испуганные глаза миссис Дуглас перенеслись в его старый кошмар.

Дверь в комнату приоткрылась.

– Лорд Вир, вы в порядке? Мне послышался шум…

Неясный силуэт на пороге – мисс Эджертон.

На мгновение Вира охватило безумное желание, чтобы она оказалась рядом, гладила его по щеке, повторяла, что это всего лишь сон. Она уговорит его лечь, подоткнет одеяло и улыбнется…

– О, нет, черт возьми, конечно, не в порядке! – через силу воскликнул маркиз.– Терпеть не могу этот сон!  Знаете, один из тех, когда вы ищете туалет и на верхнем этаже, и на нижнем, а его нет нигде в доме, и нет даже ночного горшка или хотя бы обычного ведра. И в каждой комнате толпы людей, и в саду, и на лужайке, и… О, Господи, надеюсь, я не…

Она сдавленно фыркнула.

– Благодарение Богу, – продолжал Вир. – Ваша постель не пострадала. Вы уж извините, но мне надо…

Дверь решительно закрылась.

* * * * *

Утром все отправились в Вудли-мэнор посмотреть на омерзительную кучу мертвых крыс. Крысолов с уставшими собаками, торжествующим хорьком и непостижимым акцентом гордо крутил свои великолепные черные усы перед камерой лорда Фредерика для снимка на память о славной охоте.

– Слуги уже взялись за дело, – сообщила леди Кингсли Элиссанде. – Работы много, но меня уверили, что до завтра дом приведут в порядок. Обещаю, мы уедем при первой же возможности.

Элиссанда словно увидела огненную надпись на стене[23]. Больше времени не осталось – что-то должно неминуемо произойти.

Она должна сделать так, чтобы что-то произошло.

Господь помогает тем, кто сам себе помогает.

Глава 7

В память о родителях Элиссанде осталось совсем немного: серебряные гребни матери, флакон духов, составленных специально для Шарлотты Эджертон парфюмерным домом «Герлен»[24], бритвенный прибор отца, связка писем под лиловой тесемкой и небольшой набросок маслом обнаженной женщины.

Элиссанда была уверена, что лорд Фредерик оценит рисунок. Девушка скрывала его по довольно существенной причине: опасалась, что натурщицей могла быть ее мать. Не могла же она позволить посторонним джентльменам рассматривать свою родительницу в голом виде!

Но теперь не до соблюдения приличий.

– Боже мой, это же Делакруа[25]! – воскликнул лорд Фредерик.

Прозвучавшее имя было Элиссанде неизвестно: имевшиеся когда-то в библиотеке книги по живописи большей частью посвящались искусству античности и Ренессансу. Но, судя по восторженному и почтительному выражению лица собеседника, упомянутый Делакруа был не абы кто.

– Вы действительно думаете, что это Делакруа?

– Уверен на все сто, – присмотрелся он к эскизу поближе. – Мазок, стиль, цветовая гамма – наверняка, это маэстро.

Воодушевление знатока передалось и девушке. Должно быть, ей ниспослан знак свыше. А как иначе среди детских сокровищ, имевших не более чем сентиментальную ценность, могло оказаться что-то столь полезное для сегодняшнего дня?

– Великолепно, – восторженно приговаривал художник.

Элиссанда не сводила с него глаз, пребывая в равном восхищении от свалившегося на нее подарка судьбы.

– Как у вас оказалась эта картина? – поинтересовался лорд Фредерик.

– Точно не знаю. Наверное, отец приобрел, когда жил в Париже в начале семидесятых.

– Вряд ли, – хмыкнул лорд Вир.

Леди Кингсли требовалось написать несколько писем. Леди Эйвери с девушками поехали в Элсмир. Большинство джентльменов отправились поохотиться на гнездившихся в Вудли-Мэнор рябчиков. Лорд Фредерик отказался к ним присоединиться, сославшись на нежелание губить бедн птичек. Лорд Вир, вначале изъявивший желание поучаствовать в охоте, к возрастающей досаде Элиссанды передумал, решив составить компанию брату.

В результате маркиз засел в другом конце утренней гостиной, предположительно раскладывая солитер[26]. Элиссанда по мере сил старалась игнорировать его присутствие, но теперь пришлось повернуть к болтуну голову. Он даже не поднял взгляда от разбросанных карт – на пасьянс совсем не похоже. Карты были выложены в один длинный ряд рубашками кверху, и маркиз переворачивал их в произвольном порядке.

– Прошу прощения, сэр? Вы сомневаетесь, что мой отец жил в Париже?

– О, я уверен, что он там обретался, но вряд ли Делакруа достался ему честным путем, – небрежно бросил Вир. – Леди Эйвери мне вчера все уши прожужжала этой историей. По ее словам, ваш дед был большим ценителем живописи, а ваш отец украл у него несколько картин перед побегом с вашей матушкой.

Элиссанда на мгновение потеряла самообладание. Дядя много раз нелицеприятно отзывался об ее родителях, но, по крайней мере, он никогда не обвинял отца в воровстве.

– Прошу вас не порочить мертвых, милорд, – горло сдавило от ярости.

– Говорить правду не означает кого-то порочить. Кстати, захватывающая история с вашей матушкой, находившейся на содержании и все такое. Вам известно, что она была любовницей вашего двоюродного деда до того, как окрутила вашего отца?

Разумеется, она это знала. Дядя позаботился, чтобы Элиссанда в полной мере понимала всю неприглядность своего происхождения.

Но со стороны лорда Вира было ужасной грубостью говорить об этом вслух, не задумываясь о последствиях.

– Пенни, это уже слишком, – лорд Фредерик с покрасневшими ушами впервые высказал брату неодобрение.

Маркиз пожал плечами и, собрав колоду, принялся тасовать.

Воцарилась неловкая пауза. Гнетущую тишину нарушил Фредерик – милый, милый лорд Фредерик.

– Приношу свои извинения, – мягко обратился он к Элиссанде. – Временами мой брат все путает. Уверен, он заблуждается в отношении вашей семьи.

– Спасибо, – выдавила девушка.

– О нет, это я должен благодарить вас за возможность неожиданно насладиться искусством Делакруа, – он протянул рисунок обратно. – Какое удовольствие созерцать совершенное творение гения.

– Я нашла это вчера вечером среди вещей отца. У нас осталось несколько его сундуков – возможно, еще что-то откопаю.

– Очень хотелось бы посмотреть, что вы еще обнаружите, мисс Эджертон.

– На ней же совсем нет одежды, – внезапно в непосредственной близости от Элиссанды хмыкнул лорд Вир, переместившийся абсолютно бесшумно.