Андреа Кейн - Последний герцог

— Это не то слово, викарий, они ненавидят друг друга. — Но как же тогда…

— Отец не знает, что я видела Пирса. Он просто убил бы меня, если бы ему стало это известно. — Она глубоко вздохнула. — Но я не об этом. Викарий, я видела Пирса на балу у графа Гентри три дня тому назад. Он сообщил удивительную новость: он… стал герцогом Макхэмом.

— Действительно новость, — Чамберс в удивлении моргнул.

— Последний герцог был отцом Пирса.

— А Пирс знал, чей он сын?

— Нет, он был незаконнорожденным ребенком, вырос в работном доме и сам пробивался в жизни.

— Без сомнения, этот человек обладает большими способностями. Но мне не совсем понятно: если Пирс стал теперь герцогом, то твой отец должен бы…

— Только не в этом случае. Помните, я рассказывала вам о том, что отец почему-то побаивался Пирса? — медленно продолжала Дафна, тщательно взвешивая слова, ведь она обещала Пирсу, что никому не расскажет, что его ненависть к Трэгмору родилась много лет назад. — Вероятно, тот факт, что Пирс занял теперь такое высокое положение, увеличил страх отца, а следовательно, и его ненависть к нему. Лицо отца искажается от злобы, стоит ему только услышать о Торнтоне.

Викарий нахмурился:

— Если все, что ты говоришь, верно, то, может быть, герцог проявляет к тебе повышенное внимание, чтобы досадить отцу?

— Нет, хотя должна признаться, что тоже думала об этом и даже спрашивала Пирса прямо, но в этом не было нужды. То, что нас связывает, не имеет никакого отношеНИЯ к ненависти. Я люблю его.

— А он?

— Он попросил моей руки.

— Твоей руки?! Но ведь вы знакомы всего неделю!

— Он очень боится за меня, викарий, и хочет забрать меня от отца как можно скорее. С ним я буду в безопасности.

— Так ты уже решила, каков будет твой ответ?

Дафна не отвечала, опустив глаза.

— Подснежник, что тебя беспокоит? Хардвик?

— Нет, меня не волнует то, что отец может думать обо мне и Пирсе. Да простит меня Бог, — поспешно добавила она. — Есть нечто, что мне трудно объяснить.

— Попробуй.

Дафна задумчиво начала:

— Сердце Пирса похоже на сложный замок, закрытый для всех. Я чувствую, что он сам даст мне в руки ключ от этого замка, но надо быть терпеливой.

— В этом нет ничего удивительного. Человек, испытавший немало боли, возводит высокие стены, чтобы избежать ее возвращения.

— Это я понимаю и согласна ждать. Что мне непонятно, так это почему такой сдержанный, скрытный человек так быстро решился на столь важный шаг?

— А сама ты спрашивала у герцога?

— Да, и он утверждает, что его предложение — не импульсивное, а хорошо продуманное решение.

— Ты не веришь в его чувства? Дафна покачала головой;

— Я верю, что он хочет жениться на мне, но меня не покидает ощущение, что за этим кроется что-то еще. — Она умоляюще взглянула на викария. — Помогите мне; Вы всегда помогали.

Викарий с сожалением вздохнул:

— Ты преувеличиваешь мои возможности, Подснежник. Есть вопросы, ответы на которые человек может найти только сам, в своем сердце. Всмотрись в него внимательно, моя девочка, неужели ты еще не нашла в нем то, что ищешь?

Дафна долго молчала и наконец прошептала:

— Да.

— Ну вот и хорошо. Однако, — он снял очки и стал тщательно протирать их, — я хотел бы сам встретиться и поговорить с мужчиной, покорившим твое сердце..

— О, неужели? — Лицо Дафны просияло. — Ваше благословение так много значит для меня!.. — Не в силах сдержать радость, она обняла викария. — Я так рада, ваше преподобие. Пирс.вернется завтра за ответом. Я познакомлю вас.

— Догадывается ли герцог, что ответит Трэгмор на его предложение?

— Думаю — да.

— Он говорил тебе что-нибудь о причине их взаимной ненависти? Как пересеклись их пути?

— Пирс не хочет говорить об этом, — призналась Дафна откровенно, благодаря Бога за то, что викарий спросил как, а не когда. — Но мне кажется, это как-то связано с деньгами.

— Почему ты так думаешь?

— Деньги и положение в обществе — единственное, что интересует отца. Мне кажется, он в долгах.

— Хардвик в долгах?

— Да, и именно по этой причине он отправился в Лондон. Ему не терпится получить страховку за похищенные драгоценности.

— Жадность твоего отца известна, — вздохнул викарий, — но это не говорит о том, что он в долгах.

— Да, но его поведение на балу у графа Гентри было очень необычным. Он был сильно озабочен и даже просил, чтобы я была благосклонна к молодым людям, у которых можно занять крупную сумму денег.

— Думаешь, это как-то связано с герцогом?

— Да, мне кажется, это он и свил петлю на шею отца. Папа так и выразился о своем положении.

— Петлю? Да, Подснежник, ты очень меня заинтересовала. Теперь я и сам очень хочу встретиться с этим героем, завоевавшим твое сердце.

Его последние слова заставили Дафну улыбнуться.

— Я уверена, викарий, он очень понравится вам-Пирс в это время чувствовал себя кем угодно, но только не героем. Оставив на столе недопитый кофе, он принялся в который раз мерить просторную комнату шагами. «Почему, почему вчера я не увел ее за руку прямо в церковь? Не совершил ли я ошибку, дав ей время, чтобы она сумела спокойно разобраться в том, что происходит в ее сердце? К тому же нельзя сказать, что дома она находится в полной безопасности». Тревога охватила Пирса с новой силой. Сегодня утром он получил письмо от Холлингеби, в котором он согласился с предложением Пирса и обещал сделать все возможное, чтобы задержать Трэгмора в Лондоне на два дня. Но в том же письме адвокат предупреждал, что Трэгмор не настолько глуп, чтобы им можно было легко манипулировать, и он не уверен, что ему удастся сдержать свое обещание. «Черт! Пирс схватился за голову и уставился невидящим взглядом в окно. С большим трудом ему удалось подавить волнение и обдумать ситуацию спокойно. А в конце концов, Холлингсби — не самое главное. Вряд ли маркиз торопится домой, не достав денег и зная, что Пирс непременно будет ждать его. И Пирс его дождется и поставит перед выбором.

Направление мыслей Пирса изменилось: он напомнил себе, что Дафна знает не всю правду. Она знает основное — то, что касается его чувств. Но дает ли это ему право скрывать от нее условия завещания покойного герцога? Он не мог найти в себе смелости сразу сказать об этом. Страх заставил его замолчать, ведь доверие Дафны было еще таким хрупким. Он боялся разбить это чудо, признавшись Дафне в том, что ему просто необходим наследник. Любой женщине противна мысль о том, что она может служить орудием для достижения каких-то целей, К тому же она не напрасно интересовалась, сколько ее отец получит за украденные вещи. Зная ее сообразительность и тонкое чутье, Пирс нисколько не сомневался, что Дафна догадывается: у отца денежные затруднения, а затруднения эти создал не кто иной, как Пирс. Он сам уже признавался ей, что ненавидит Трэгмора, и ей нетрудно будет догадаться о том, что он хочет его разорить. Настолько ли она любит его, чтобы позволить разорить свой дом? Правда, она помогала Тин Кэпу, знаменитому разбойнику, новоявленному Робин Гуду. А вопрос о стоимости жемчуга, едва не разоблачивший его? Может быть, она даже догадалась, что это был он. Пирс вздрогнул при мысли, что кто-то знает его тайну. Нет, нет, не может быть. В комнате было очень темно, он был в маске, в перчатках, старался говорить измененным голосом.