Валери Шервуд - В сладком плену

Разве мы не помолвлены? Кто нам мешает?

Эти доводы Томаса показались ей убедительными. Ведь Каролина оставалась наивной девушкой с Восточного побережья, хотя почитала себя уже весьма искушенной, поэтому слова возлюбленного запали ей в душу, окончательно сломив и без того не очень решительное сопротивление.

— О Томас… — выдохнула девушка, закрыв глаза, когда он начал вытирать ее полотенцем: медленно, страстно, уделяя особое внимание тем частям тела, которые с наибольшей готовностью отзывались на его прикосновения.

Она почувствовала, как ее подняли, отнесли на кровать.

Женский инстинкт подсказывал ей, что нельзя спешить, с мужчинами вроде Томаса не стоит ложиться в постель, пока не отзвонят свадебные колокола и золотое кольцо не скрепит узы брака. Но хмурый день, страстное желание, с которым в последнее время ей часто приходилось бороться, настоящая любовь к этому человеку — все слилось воедино, заставив позабыть об опасности.

Теперь ее будущая жизнь в его руках.

Не открывая глаз, Каролина слышала, как он второпях раздевается, а потом с любопытством немного приподняла ресницы и словно в тумане увидела красивое тело с напряженными линиями мускулов.

В следующий момент он склонился над ней, загораживая от света, от остального мира. Когда их обнаженные тела соприкоснулись, Каролину охватило сладкое безумие, каждая частица ее тела стремилась к нему.

С радостью ощутив, что девушка сдалась, он издал удовлетворенный стон, и она буквально растаяла от счастья, позволяя его ловким пальцам творить с ней, что им угодно.

А лорд Томас был опытным любовником. К тому же он слишком долго ждал случая заманить в ловушку эту неприступную красавицу. Теперь он хотел получить все сполна: не торопясь ласкал ее, то дразня грудь, то покусывая плечо, то вдруг целуя возбужденный сосок.

Она принадлежала ему.

После долгих ласк он решил наконец перейти к главному, благо девушка совсем готова. Когда ее пронзила резкая боль, Каролина напряглась, чтобы не вскрикнуть, но это быстро прошло.

Лорд Томас, беспокоившийся за нее, рад был такому исходу и крепко сжал ее в объятиях.

— Худшее позади, сейчас тебе станет хорошо.

Каролину и впрямь несла какая-то могучая река, весь мир отдалился, а вечность была рядом, осязаемая и прекрасная.

Прикосновение его сильных бедер зажигало в ней огонь, а пальцы словно высекали искры. Он шептал ей ободряющие слова, хотя она совсем не нуждалась в этом, отдаваясь бешеному темпу любовной игры. Страсть неумолимо стремилась к вершине, а потом, как водопад, ринулась вниз бурным потоком и медленно растеклась теплой сладостной рекой, которая нежно покачивала их обоих на своей груди.

— Никогда не думала, что это может быть… так, — прошептала она, прижимаясь щекой к его плечу.

— О да, — пробормотал он.

Руки гладили ее тело, скользили по каждому изгибу, заставляя Каролину замирать от удовольствия, пробуждая новые странные чувства, о существовании которых она раньше не догадывалась.

Наконец он снова овладел ею, и оба поплыли по ласковой реке, разделяя наслаждение, доступное только любовникам.

Так прошел этот длинный прекрасный день. Каролина ощущала себя опытной, немного изменившейся. Она действительно изменилась, превратившись из девушки в женщину.

Его женщину. И вскоре будет его невестой.

Она упивалась своими мечтами, убаюканная шумом дождя, прислушиваясь к ровному дыханию Томаса. После дневного напряжения он уснул и теперь с видом победителя лежал рядом.

Внезапно Каролина очнулась. Ей же надо возвращаться в пансион, немедленно! Иначе будет скандал. Мать предупреждала, что репутация — главное достояние любой женщины, которое легче всего потерять. Конечно, сама Летиция не очень-то следовала этому, но Каролина поверила ее словам.

Прячась за дверью, она выглянула в коридор и, увидев служанку, поманила ее пальцем. Та сразу подошла.

— Мое платье уже высохло? — прошептала Каролина.

Горничная кивнула и побежала вниз.

Когда вещи оказались в комнате, девушка стала одеваться, нежно взглянув на спящего лорда Томаса.

Сейчас он выглядел совсем юным, лицо, на котором часто мелькала едкая ухмылка, было беззаботно и невинно. Каролина хотела навсегда сохранить в памяти именно этот образ, запомнить возлюбленного таким, каким он был в их первую брачную ночь. Ведь сегодня они по-настоящему связали себя клятвой верности. Дождь, стучащий в окно гостиницы, стал для них свадебными колоколами, белая рубашка — ее подвенечным платьем, а эта комната с камином, где давно потух огонь, — апартаментами невесты.

Каролина огляделась. Через много лет она будет вспоминать эту комнату, глядя в окно, не едет ли домой Томас, пока возле нее будут вертеться их дети, цепляясь за юбку маминого платья.

К действительности ее вернул стук в дверь, и горничная с понимающей улыбкой протянула ей чулки.

— Совсем забыла, — тихо сказала она, пытаясь заглянуть в комнату.

Каролина вспыхнула, бросила отрывистое «спасибо» и захлопнула дверь перед носом чрезмерно любопытной служанки.

— Долго я проспал? — спросил разбуженный лорд Томас. — О, ты уже одета! — чуть ли не с упреком протянул он, поскольку рассчитывал напоследок полакомиться еще разок, а уж потом вернуть девушку в тот ужасный женский монастырь.

— Нет, просто мне надо возвращаться… Неужели ты хочешь, чтобы у меня были неприятности?

Он вздохнул, любуясь девушкой. Ему еще не приходилось иметь дело с таким безупречным телом: кожа шелковистая, костей словно вовсе нет, столь она нежна и податлива.

— Иди сюда.

— Нет. — Надевая плащ, Каролина с тревогой посмотрела на него. — Я должна спешить, а то опоздаю на ужин и придется объяснять свое отсутствие.

Лорд Томас опять вздохнул. Эта девушка восхитительна, поистине желанна, но чем-то она его все-таки раздражала. Видимо, своим досадным стремлением всегда поступать правильно.

Впрочем, у него есть завтрашний день.

Лорд Томас прыжком вскочил с кровати и потянулся, с удовольствием заметив, что девушка отвела глаза, чтобы не видеть его наготу. Одевшись наполовину, он сделал еще одну попытку, но Каролина ускользнула.

— Нет, ты должен отвести меня в пансион, — твердо сказала она, и ему пришлось уступить.

В субботу Каролина согласилась посетить его дом. Она все равно уже отдалась ему, да и слуги не посмеют шептаться за спиной будущей хозяйки.

Дом оказался меньше, чем она предполагала, но прекрасно обставлен. Правда, дорогие гардины и вся мебель казались очень старыми, видимо, здесь не меняли обстановку последние лет тридцать.

— Видишь? Я же говорил тебе.