Элизабет Лоуэлл - Осенний любовник

Элисса быстро взглянула на Хантера.

Тот не обратил внимания.

– Мак верил, что скот может перезимовать там же, где буйволы и лоси.

Хантер поднял черные брови.

– Да, я слышал об этом в Техасе, – сказал он. – Мужчины хотели перегонять скот к северу не только на убой, но чтобы отпустить в Монтане, Вайоминге и даже в Дакоте.

– И что им помешало?

– Не знаю, они как раз собирали стада для перегона в Канзас, когда я уехал оттуда после войны.

Хантер выпрямился в седле, оглядываясь и изучая окрестности. Единственное движение, которое он заметил, – всплески белого и черного – собаки носились в траве и среди сосен.

– Если лонгхорны могут пережить зиму в Монтане, – сказал Хантер, – они без труда нагуляют отличный вес за лето. Хорошее место для скота.

– Наши лонгхорны прекрасно зимуют.

– Но у вас не такие холода, как в Монтане.

– Да, в долине, где стоит дом, нет. Но выше есть каньоны, где мороз и глубокий снег.

– И коровы зимуют наверху? – удивился Хантер.

– Ну, не специально, конечно. – Элисса рассеянно потянулась к шее, чтобы ветерок обдул разгоряченную кожу.

Хантер проследил за ее движением, шепотом выругался и отвел взгляд. Кожа такая ослепительно белая, как восточный перламутр.

– Но некоторые дикие лонгхорны проводят там круглый год, – продолжала Элисса. – Например, один очень старый полосатый норовистый буйвол.

– Круглый год, говоришь? – переспросил Хантер, задумавшись.

Элисса кивнула.

– О дьявол, – прошептал он.

Она засмеялась и отвела взгляд от Хантера.

– Мак именно так его и звал, этого буйвола. Дьявол. Несколько раз он хотел его пристрелить, но отец любил быка. Он вообще любил своенравных опасных животных.

– Хорошо бы такого Дьявола переправить в армию.

– О, с ним одни мучения. Если запустить его в стадо – начнется паника и бегство. А если не приставать к нему, то и он не будет. В общем-то…

Элисса резко умолкла, подчиняясь взмаху руки Хантера. Он потянул Багл-Боя и остановил его. Девушка хотела спросить, что случилось, но передумала.

Хантер напряженно вслушивался в тишину, лицо его было точно таким же, как в тот момент, когда он вышел из темноты у крыльца Элиссы. Он медленно повернул голову и огляделся. Через несколько минут выпрямился в седле и пустил Багл-Боя дальше.

– Что? – спросила Элисса. Хантер пожал плечами.

– Видно, послышалось, – сказал он, – наверное, ветер свистит в каньонах на высоте.

И он махнул рукой, обтянутой перчаткой, в сторону гор, слева от всадников.

– А вы косите сено на зиму? – поинтересовался Хантер.

– Обычно да. Шотландские коровы, которых любил Мак, не слишком-то умеют откапывать траву из-под снега, они не лонгхорны.

Элисса помахала широкими фалдами костюма, чтобы хоть немного обдуло ноги ветром. Одежда прилипла к коже, как горячий компресс.

– Но у одомашненных коров больше мяса, – продолжала она, – а лонгхорны тощие, как олени, и еще более дикие и необузданные.

Хантер улыбнулся, давая понять, что слушает. А сам шарил глазами по сторонам.

Элисса описывала достоинства животных Лэддер-Эс, рассказывала об агрессивных лонгхорнах, о другом крупном рогатом скоте. И о самой известной породе – голштинской.

Обычно стада гнали с запада по тропам, пока было вдоволь травы и воды, а когда они кончались, стадо предоставляли самому себе. Одних животных съедали индейцы, других хищники, некоторые дичали.

Познания Элиссы в скотоводстве удивили Хантера.

Еще больше удивили планы улучшить качество стада Лэддер-Эс. Она хотела держать мясной скот, но постепенно отбирать из стада молочных коров, бычков и неуправляемых лонгхорнов. Она собиралась огородить участки земли от мустангов и диких коров.

Пораженный, Хантер внимательно слушал Элиссу. Некоторые фермеры даже не думали о заготовке сена на зиму для скота, а Элисса хотела выращивать европейские травы, люцерну, гораздо более питательную, чем обычные луговые. Она собиралась заняться ирригацией не только на огороде и в саду – там уже все отлажено, – но и за их пределами.

Но самая заветная мечта Элиссы была связана с лошадьми. Она хотела выращивать кобылиц, таких же сильных, сообразительных и быстрых, как Леопард. Перегнав мустангов в армию, она займется отбором кобыл, лучших подготовит для Леопарда.

– А что ты думаешь о моем Багл-Бое? – поинтересовался Хантер.

– Он хороших кровей, так ведь?

Хантер кивнул.

– У него красивые ноги, широкая грудь, он сильный и в то же время отлично сложенный, – говорила Элисса, осматривая лошадь Хантера.

И самого Хантера.

– Взгляд прямой, глаза широко расставлены, между ними хватает места для мозгов, правда, если он когда-нибудь ими пользуется, – съязвила Элисса. – Нежный, хотя это качество он хорошо скрывает под мускулами и упрямством…

Она говорила насмешливо, а потом внезапно удивленно вскрикнула. В ста футах от них огромный лонгхорн вылетел из ущелья со скоростью лавины.

Опустив рога, разбрасывая копытами комья земли и пучки травы, он несся прямо на Леопарда.

– В сторону! Быстро! – крикнул Хантер. Элисса дернула поводья, повернула Леопарда влево, впившись ногами в бока и выдергивая из седельного мешка дробовик. Лонгхорн был так близко, что она видела белки дико вращающихся глаз, слышала прерывистое дыхание.

«Слишком близко, – подумала она в ужасе. – Я не успею поднять ружье. Боже, как он мчится!»

Элисса энергично развернула Леопарда и освободила дробовик из чехла. Даже если попытаться поднять оружие, она понимала – поздно.

Буйвол изготовился поднять коня на рога. Они блестели на солнце.

Прогремели три выстрела, и так близко, будто разверзлись небеса.

Полосатый лонгхорн дернулся, сделал шаг, потом уткнулся в Леопарда и упал.

Огромная лошадь споткнулась, прежде чем выпрямилась и понеслась дальше.

Элисса едва удержала коня.

С оружием, направленным на лонгхорна, управляя Багл-Боем одними коленями, Хантер подъехал к упавшему животному. Багл-Бой, привыкший к звукам и крови боя, подчинялся беспрекословно, только нервно прижимал уши и напряженно переставлял ноги.

Лонгхорн мертв, две из трех пуль попали прямо в сердце.

Хантер оторвал взгляд от животного и увидел Леопарда примерно в тридцати футах, он часто перебирал ногами и быстро вращал глазами. Элисса сидела бледная, но ствол дробовика, обращенный к лонгхорну, не дрожал.

Хантер быстро оглядел ее, проверяя, не ранена ли девушка, ничего не заметил и с облегчением вздохнул.

«Могу поклясться, у нее было мало шансов».

Никогда еще Хантеру не приходилось так быстро действовать, и он надеялся, что никогда больше не придется. Дважды не повезет.