Валери Кинг - Маскарад повесы

Едва Кэт поблагодарила хозяина за помощь, Бакленд, вконец обессилев от выпитого, привалился к ее плечу. Она улыбнулась, прищелкнула языком и, осыпая лошадей самыми ласковыми словами, какие только смогла придумать, легонько взмахнула поводьями. Красивая коляска с превосходными рессорами тронулась в путь и вскоре выехала из Куининга на грунтовую дорогу. Кэт сама потянулась к кнуту, висевшему в кожаной петле справа. Хорошо, что Бакленд напился и ничего не замечает, иначе он никогда не позволил бы ей то, что она собирается сделать!

Выхватив кнут, девушка взмахнула им что было силы, и лошади, возбужденно раздувая ноздри, тотчас легко перешли с грациозной рыси на галоп. Кэт охватило пьянящее ощущение полета, заставившее забыть обо всех заботах и горестях последних дней.

Внезапно тяжесть, давившая на ее плечо, исчезла — бивший в лицо холодный ветер подействовал на Бакленда отрезвляюще. Молодой человек сел и открыл глаза.

— Милосердный боже! — закричал он, теряя последние остатки хмеля. — Что ты делаешь, несчастная?!

«Этот поклонник Бахуса может вопить от страха сколько угодно, — решила Кэт. — Мне нет до него никакого дела!» Она снова щелкнула кнутом, и лошади понеслись еще быстрее. О, какое это наслаждение — мчаться по дороге в прекрасной коляске, колеса которой летят по рытвинам и колдобинам, как по самому ровному тротуару.

Бакленд уже хотел вырвать из рук Кэт поводья, но передумал — она держала их крепко, уверенно, а ее лицо горело решимостью и неподдельной страстью. «Не стоит спешить, — подумал он, — похоже, она знает, что делает». Схватившись за поручень перед сиденьем, молодой человек принялся наблюдать за спутницей. Растрепанная, с развевающимися по ветру рыжими локонами, в которых запутались ленты, она, казалось, забыла о самом существовании Бакленда. Что творилось в ее душе? Об этом он мог только гадать.

Между тем прелестная наездница пустила лошадей во весь опор, и они понеслись вперед на немыслимой скорости. Молодой человек с восхищением наблюдал, как она играючи управляла его норовистой парой. Господи, и эта амазонка собралась выйти за Джеймса! Можно ли представить себе что-нибудь более нелепое? А ведь она близка к успеху!

Холодный ветер, бивший в лицо Кэт, постепенно остудил ее пыл. Решив, что хорошего понемножку, она слегка натянула вожжи, переводя лошадей на спокойную рысь, а потом обернулась к Бакленду.

— Потрясающая пара! Красивая и очень резвая.

— Спасибо на добром слове, — с хозяйской гордостью ответил тот. — Мои жеребцы — само совершенство, не так ли?

— Разве лошади ваши? — удивилась Кэт. — Я думала, они принадлежат лорду Эшвеллу!

Бакленд поперхнулся.

— Так оно и есть, — откашлявшись, солгал он. — Но я лично подбирал их для его светлости!

Кажется, он неплохо вышел из положения. В конце концов, это была ложь только наполовину.

— Хвалю ваш вкус! Вы настоящий знаток, мистер Бакленд. — Кэт внимательно посмотрела на него и улыбнулась. — А вы ведь не так уж и пьяны, правда?

— Да я почти трезв и к тому же полон сил! — улыбнулся он и потянулся к поводьям. — А вот вы, милочка, выглядите совершенно измотанной!

Отдав поводья не без некоторого сожаления, Кэт откинулась на спинку сиденья.

— Я нисколько не устала, но выгляжу, должно быть, и правда ужасно.

Она провела рукой по волосам и охнула: от изысканной прически, над которой столько времени трудилась ее горничная Мэгги, не осталось и следа. Пристыженная, Кэт попыталась хоть немного привести в порядок разметавшиеся кудри, но не добилась почти никакого результата. Заметив, что Бакленд ее рассматривает, она горько усмехнулась:

— А мне так хотелось быть красивой, чтобы поразить всех на этом вечере!

— И вам это действительно удалось. Чего стоит один ваш уход! Признаться, я до сих пор не могу опомниться.

— Вы меня осуждаете? — Кэт испытующе посмотрела на него. Бакленд нахмурился. Осуждать ее? Ему это даже не приходило в голову.

— Нет, — на мгновение задумавшись, ответил он. — Но, честно говоря, ваш поступок меня изумил. Признаться, я до сих пор не могу понять, что вами руководило: любовь к людям или желание досадить миссис Криклейд, чтобы эта претендующая на великосветский лоск дама лишний раз упала в обморок? Если откровенно, я подозреваю последнее.

— А вы подали мне отличную мысль! — усмехнулась Кэт и добавила уже серьезно: — Нет, вы напрасно подозреваете в моих действиях низменный расчет. Я это сделала ради себя самой — чтобы увидеть чудо рождения, взять на руки крошечное тельце новорожденного, прижать к груди, услышать его первый крик. Клянусь, что и впредь буду приходить на помощь всем, кто во мне нуждается! Знаете, в такие минуты кажется, что сам господь спускается с небес и касается наших очерствевших сердец, чтобы напомнить — мы еще не потеряны для настоящей жизни.

Слушая страстную речь Кэт, Бакленд пустил лошадей шагом. Он смотрел на дорогу и думал о последнем сезоне в Лондоне и о шумихе, поднятой там вокруг его нового сборника стихов. Вот уж где полно очерствевших сердец, которым недоступны настоящие чувства! Восторженные дамы буквально вешались ему на шею, забрасывали записочками, умоляя о тайном свидании, падали в обморок от его поцелуев… Боже, какая скука!

— Смысл жизни в ней самой, но мы, того не замечая, бездумно шествуем к могиле… — пробормотал молодой человек.

— Разве вы тоже поэт? — подозрительно спросила его Кэт и нахмурилась. Бакленд расхохотался:

— О нет, что вы! Просто я столько времени провожу с Эшвеллом, что волей-неволей его поэтический вздор остается в памяти.

— Я бы не стала называть его стихи вздором!

— Еще бы! Вы же собираетесь выйти за Эшвелла замуж.

Кэт пристально посмотрела на Бакленда — теперь понятно, куда он клонит. Нет, она не попадется на его удочку! Девушка подняла голову и сухо ответила:

— Вы попали пальцем в небо, мистер Бакленд. Я увлечена поэзией лорда Эшвелла уже давно. Великолепные, просто гениальные стихи! Пожалуй, только вторая песнь его последней поэмы оставляет желать лучшего, но зато все остальное просто изумительно!

Бакленд неожиданно взмахнул поводьями, и лошади рванулись вперед.

— Чем же вам не понравилась вторая песнь? — спросил он, явно раздосадованный. — Я… то есть Эшвелл потратил на нее вдвое больше времени, чем на первую!

— Наверное, в том-то все и дело, — пожала плечами Кэт. — Он слишком долго оттачивал каждое слово, и в конце концов они потеряли свежесть и блеск.

Бакленд был раздражен простодушной критикой Кэт. Не для того он затеял этот маскарад, чтобы слушать досужую болтовню о своих стихах!

— Вы ведь нарочно проиграли мистеру Коутсу? — неожиданно спросила Кэт и, не дожидаясь его ответа, добавила: — Не сомневаюсь, что так и есть. Это очень благородно с вашей стороны: ведь вы и сами стеснены в средствах.