Хизер Грэм - Любовь в огне

— А о чем? О чем мы вообще можем с вами разговаривать? Вы — мятежник, я — нет. Вы ворвались в мой дом, куда вас никто не звал. Но я вошла в ваше положение и помогла спасти одного из ваших приятелей по бандитской шайке. Вот и все, что было! И разговаривать нам больше не о чем!

— А про прошлую ночь?

— Извольте! Прошлой ночью вы выломали дверь в мою спальню и лишили меня лечебной настойки!

Джулиан изумился тому, с какой неуклюжестью она пыталась выдать желаемое за действительное.

— Боже мой, возьмите себя в руки! Я отнял у вас опий, понимаете? Опий! Отнял силой, совершенно верно, потому что добром вы его не отдавали. Но впрочем, я совсем не это имел в виду, когда говорил о прошлой ночи.

— Я… я заснула!

— Согласен, а потом?

— Не помню, но это не важно. Важно то, что я успела сделать до того, как ушла к себе. Я послала Ангуса к северянам, чтобы он привел солдат! И я нисколько не жалею о своем поступке, знайте это! Вы ведь хотели, чтобы я в этом призналась? Пожалуйста! И что вы будете делать со мной теперь? А, я понимаю! Вы провозгласили меня изменницей, а теперь решили арестовать и судить по законам военного времени! Я угадала? Но повторяю вам еще раз: я никуда с вами не пойду. Вершите свой суд прямо здесь, если вам так угодно. Застрелите меня из своего несчастного «кольта», доставьте себе удовольствие!

— А вам все не терпится побыстрее расстаться с жизнью, как я погляжу. Что ж, весьма легкий выход из положения. Грязные мятежники убили вашего мужа, а потом расправились и с вами. Героический конец. Заголовки в федеральных газетах. Высокая трагедия.

— Не глумитесь надо мной…

— А вы бросьте эти ваши идиотские попытки самоубийства.

— Я вовсе не пыталась убить себя, сколько можно повторять!

— Отлично. Хотите жить? Живите достойно. Найдите в себе хоть капельку мужества, перестаньте думать только ( себе, оглянитесь вокруг. Вы можете помочь многим людям, которые нуждаются в этом.

— Что?!

— Сейчас мы нанесем визит в ваши знахарские кладе вые и позаимствуем кое-какие травы и препараты, миссис Тремейн. Потом поедем.

— Вы можете украсть все, что вам там понравится, столько, сколько сможете унести, полковник Маккензи. Но я с вами никуда не поеду!

— Вам, видимо, доставляет неземное наслаждение каждый день простираться над могилой Ричарда…

Рианнон захотела взорваться, но он лишил ее такой возможности, пригвоздив к земле. Она чувствовала своими бедрами его худые острые колени.

— Это моя жизнь, не касайтесь ее своими грязными руками!

Он наклонился к ней, его взгляд жег как огонь.

— Ричард давно умер, миссис Тремейн. Как говорят, сейчас ему лучше, чем нам, грешным. Он смотрит на вас сверху, и, боюсь, у него мало поводов для того, чтобы гордиться своей вдовой. Перестаньте думать о павших, думайте о живых! О тех, кто уже истекает кровью, но у кого еще не сомкнулись глаза! Они нуждаются в вас. Поверьте мне, я военный врач и всякого навидался в полевых лазаретах. А если вы не хотите этого понять, то я вас, черт возьми, заставлю!

— Вы не можете меня заставить поехать вместе с вами.

— Еще как могу.

— Не силой же вы меня поташите!

Она взглянула на него с презрением, но после его следующих слов оно сменилось ужасом.

— Именно силой, мэм.

— Но это… это похищение!

— Да мне плевать, как это называется.

— Вы… вы не посмеете! — запинаясь, прошептана она. — Господи, где же ваше хваленое воспитание? Джентльмены так не поступают! Я не позволю вам!

— Каким способом? Застрелите меня? А потом вернетесь на свой балкон и как следует приложитесь к бутылочке и к тому пузырьку? Чтобы наутро уже не проснуться?

Лицо его было сурово. Она не могла больше выдерживать этот взгляд. Рианнон всю трясло от страха и от сознания отчаянности своего положения, хоть она и пыталась скрыть это изо всех сил. Она зажмурилась… он как-то уже упрекнул ее в трусости. Больше она не даст ему повода! Он не увидит ее страха и не смутит ее никакой ложью о прошлой ночи.

До боли прикусив губу, она взяла себя в руки и открыла глаза.

— Прекратите приписывать мне то, чего я не собираюсь делать, полковник, — холодно, чуть дрожащим голосом сказала она. — Мне уже надоело это повторять, но что делать, если вы столь упрямы и непонятливы… Я с вами никуда не поеду, и выбросьте эту мысль из головы. Вы не можете меня заставить, а если попытаетесь, хуже от этого будет только вам. Когда вы показываете свою силу на слабой женщине, то, конечно, чувствуете себя хозяином положения. Но хочу вас разочаровать. У меня верная прислуга. Ангус свернет вам шею, стоит мне только пальцем шевельнуть.

— Не думаю.

— Вы недооцениваете его.

— Я его видел. Он не похож на хладнокровного убийцу.

— Еще раз говорю вам: он убьет вас, если увидит, что вы представляете угрозу для жизни его хозяйки.

— Я, напротив, спасаю вашу жизнь. Какая же вы бестолковая, мэм, я просто диву даюсь.

— Перестаньте наконец! Я не одержима идеей самоубийства, и меня не нужно спасать!

— Посмотрели бы вы на себя вчера со стороны…

Рианнон не нашлась, что ответить, и только вновь прикусила губу. Она вспомнила его стоящим посередине ее спальни. А где находилась она сама? На балконе… На нем было полотенце, револьвер в руке и… больше ничего. Что случилось потом? Он потребовал отдать ему пузырек с настойкой, она отказалась, они повздорили… Похоже, она проиграла в том споре и разрыдалась. А дальше?

Сон.

Сон…

— Я не принимаю опий.

— Это вы сегодня решили? Тем лучше. Мне понадобится ваш ясный разум.

От бессилия Рианнон захотелось расплакаться.

— Зачем? Чего вы от меня добиваетесь? Чтобы я и дальше спасала никчемные жизни ваших друзей-мятежников?

— Верно. Для начала вы должны спасти одного. Он контрабандист, снабжает меня лекарствами для раненых.

— Вы как будто толковый хирург. Я вам не нужна.

— Боюсь, у него началось воспаление. Против этой беды я бессилен.

— А с чего вы взяли, что я могу помочь?

— О вас говорят, что вы поднимаете на ноги даже мертвых, — сухо ответил он. — Это шанс. К тому же мне понравилось, как вы поработали с Пэдди.

— Я больше не буду спасать жизни мятежников! — упрямо прошептала она.

— Спасите хотя бы жизнь одного из них.

— С какой стати? Вы сами сказали, что он контрабандист, он грабит северян, а я должна его спасать?

Джулиан ответил не сразу.

— Не поэтому.

— А почему?

— Потому что он мой двоюродный брат.

Он наконец поднялся с земли и протянул ей руку. Она пораженно уставилась на нее.

— Я не могу поехать с вами, полковник.

— Вам придется. По-хорошему прошу.

— А если я…