Бетина Крэн - Страсть к мятежнику

Эрия взяла жестяную кружку и пошла к ручью, с жадностью выпила холодной воды, снова наполнила кружку и отнесла ее матери. Мэриан стояла на коленях возле мешка и устало смотрела куда-то вдаль. Изможденное лицо напугало Эрию. Мэриан с готовностью взяла кружку с водой.

– Думаю, здесь мы уже в безопасности и можем развести огонь. Нужно что-нибудь приготовить. У нас есть небольшая сковорода, – она принялась выкладывать продукты на землю. – Пшеничная и овсяная мука, немного чая, – приговаривала она ровным голосом. – Нужно собрать хворост, – Мэриан подняла голову и посмотрела на дочь, – и развести огонь.

– Мама, отдыхай, – Эрия сбросила тяжелую накидку. – Я соберу хворост.

Мэриан пристально посмотрела в глаза дочери и покачала головой.

– Разве ты еще не поняла, что теперь ни тебе, ни мне не придется отдыхать? – она сжала губы, не желая говорить ничего лишнего. – Просто собери сухие ветки и все. Я что-нибудь приготовлю поесть.

Немного удрученная, Эрия пошла выполнять указание матери. Через несколько минут она вернулась с небольшой охапкой хвороста. Мэриан грустно улыбнулась и сказала, что потребуется вдвое, а то и втрое больше. Эрия смутилась и опять ушла в лес. На этот раз девушка собрала гораздо больше сухих веток и сложила на траве в том месте, где Мэриан собралась разводить костер. Она увидела, как мать обкладывает расчищенное от травы место небольшими камнями, и тут же начала помогать. Потом смотрела, как мать собирает небольшую кучку из сухой травы и щепок, достает огниво и кремень и начинает высекать огонь.

Как только появился первый язычок пламени, Мэриан бережно подложила тонкие сухие ветки и дала костру разгореться. Вскоре она уже резала соленую свинину на ровные тонкие ломти и замешивала тесто для лепешек.

Со все возрастающим изумлением Эрия следила за каждым движением матери. Как ловко и быстро у нее все получается! Где она этому научилась?

Они расположились на траве и принялись есть поджаренные тонкие ломтики бекона и горячие лепешки. Эрии казалось, что она в жизни не ела ничего вкуснее. Отпила глоток крепкого горячего чая, который мать заварила в кружке, поставленной на горячие угли, и вытерла о траву жирные пальцы.

– Как ты узнала, что нужно делать? – спросила Эрия, наблюдая, как мать кладет в рот последний кусочек лепешки, а затем тщательно облизывает пальцы. – Ты развела огонь и приготовила еду, – девушка подтянула к груди колени и обхватила их руками. – Где ты этому научилась?

Мэриан Даннинг посмотрела в глаза дочери и решила, что наступил тот момент, которого она боялась все свое замужество. Пришло время открыть Эрии правду… правду, которую тщательно скрывала все эти годы. Она подняла глаза к небу, подыскивая нужные слова, затем решительно взглянула на дочь.

– Я была рождена для такой жизни, – сколько раз за последнюю неделю Мэриан мысленно твердила эти слова! – Эрия, я не родилась в богатой и знатной семье. Мой отец был благородного происхождения, но очень беден и не обладал особыми талантами, разве что умел делать детей. Моя мать была дочерью обедневшего сквайра. Одного за другим она родила семерых детей, и если бы отец не умер, возможно, родила еще столько же, – Мэриан мысленно перенеслась в те далекие годы. – Подростком я только и делала, что приносила дрова, разводила по утрам огонь, готовила еду, пасла гусей, доила корову… – Она судорожно вздохнула и покачала головой, словно не желая вновь возвращаться в свое безрадостное прошлое. Некоторое время мать и дочь сидели молча, слушая шум ручья и воркование диких голубей.

– Джордж прибыл в Англию, чтобы подыскать себе леди, которая станет его женой и хозяйкой в усадьбе. Но денег у него было явно маловато, его не приняли в высшем обществе. Ни один знатный дом не распахнул перед ним двери. Однако Джордж Даннинг не мог вернуться домой с пустыми руками, после того, как расхвастался перед всеми в графстве, что привезет с собой настоящую леди. Он нанес визит обедневшему барону, который жил по соседству с моей семьей, и попросил, чтобы его познакомили с самой красивой девушкой в округе. Выбор пал на меня, – Мэриан горестно рассмеялась и опустила глаза.

– За столом моей матери сидело слишком много голодных ртов, и она была рада избавиться от меня честным путем, если это можно было так назвать. Меня попросту продали, продали, как кусок мяса… – Мэриан запнулась и посмотрела куда-то вдаль, стараясь избегать взгляда дочери. – По дороге в Виргинию Джордж оттачивал мои манеры и сочинил легенду, которой я должна была придерживаться. Во многом ему помогал друг, барон. Все эти годы я жила во лжи. Когда в Америку приехал мой кузен, Джордж был в ярости, запретил мне приглашать его в дом и даже видеться с ним. С Латропом, моим кузеном, я встречалась дважды, и то тайком. И оба раза снабжала его деньгами, хотя Джордж выделял мне на расходы весьма скромную сумму, – Мэриан осторожно покосилась на дочь. – Теперь нам остается уповать на милосердие моего кузена.

Эрия, не мигая, смотрела на мать, оглушенная свалившимся на нее открытием. Слезы медленно текли из широко раскрытых глаз, и она даже не трудилась их вытирать. Сердце раздирали отчаяние и сострадание к матери. Всю свою жизнь Эрия, как и отец, гордилась знатным происхождением матери. Их семья вела себя так, как и полагается аристократам. Все в округе знали их родословную, и ни у кого не вызывало сомнений подлинность того, что рассказывал Джордж о древнем роде своей жены. И все это была самая, что ни на есть, ложь.

– А все эти истории о твоем старинном особняке, об отце… – Эрия сглотнула комок, подступивший к горлу. – …тоже ложь?

После продолжительной паузы Мэриан, наконец, сказала:

– Кое-что было правдой, но, в основном… – она вздохнула. – Одна ложь рождала другую. И этому не было конца.

– А отец… была ли твоя жизнь с ним тоже ложью? – осторожно спросила Эрия.

– Когда я вышла замуж за Джорджа, мне едва исполнилось семнадцать. Он привез меня в «Королевские Дубы» и практически изолировал от людей. Изредка мне доводилось общаться с какой-нибудь женщиной, но это происходило непременно в его присутствии или с его одобрения. Джордж сам выбирал и заказывал мне одежду, чтобы я не общалась с болтливыми портнихами. Сам нанял старую Элспет, чтобы та стала моей горничной и докладывала ему о каждом моем шаге. Когда она умерла, да простит меня Господь, я почувствовала облегчение и относительную свободу. Все вокруг думали, что Джордж ужасный ревнивец и поэтому скрывает меня от посторонних глаз. На самом деле он жил в постоянном страхе, что я словом или жестом выдам и себя, и его, и все нагромождение лжи рухнет, как карточный домик, – Мэриан замолчала, но знала, что дочь ждет еще одного признания.