Ольга Болгова - Неуместные происшествия, или Переполох в Розингс Парке

— Кто посмел?! — леди Кэтрин от возмущения чуть не задохнулась.

— Я сказала ему, что не собираюсь этого делать, — продолжала Энн дрожащим от волнения голосом. — Но он… этот джентльмен… был настойчив… Он непременно хотел увезти меня… и пробрался ночью в дом… Я боялась выходить из комнаты и заперла дверь на задвижку.

— Поэтому вы не переодевали вечернее платье — той ночью? — спросил Фицуильям.

— Я не хотела, чтобы он застал меня врасплох, — призналась Энн. — А на следующий день… увидела этого знакомого… в парке и решила с ним переговорить, сказать, что не позволю ему меня преследовать… Что иначе расскажу все маме и кузенам…

— Правильно, дитя мое, — одобрила рассуждения дочери леди Кэтрин. — Но вам следовало сразу же рассказать мне обо всем.

— Я боялась, — прошептала Энн. — И не хотела, чтобы об этом все узнали… Когда выяснилось, что мистер… что он уехал… я почувствовала невыразимое облегчение…

Дарси обменялся многозначительным взглядом с Фицуильямом. «Все становится на свои места, — полковник нахмурился, хотел было что-то сказать, но вовремя решил, что объясниться со своей невестой сможет позже. — Вот чем все объяснилось…»

«Это был Уикхем, — вдруг поняла Элизабет. — Уикхем пытался склонить к побегу мисс де Бер, но у него не вышло и он увез Лидию… Верно, моя сестра его увидела и…»

— Но если этот джентльмен был так увлечен мисс де Бер, почему не ухаживал за ней открыто?! — поразилась миссис Беннет.

— Вероятно, он был увлечен не столько кузиной, сколько ее приданым, — мрачно заметил Дарси. — Когда же понял, что его план сорван, то… уехал…

«Бедная Лидия!» — подумала Элизабет.

«Бедная миссис Беннет — заполучить такого зятя», — леди Кэтрин также догадалась, о ком идет речь — у ее дочери было не так много знакомых молодых людей. Словно в подтверждение ее мыслей, лежавший у ног миледи Майфлай поднял голову, вопросительно взглянул на смущенную Энн, коротко гавкнул и нетерпеливо подвыл, задрав морду к мерцающим огонькам люстры.

«Впрочем, в каждой семье есть паршивая овца, а у этой дамы теперь в зятьях не только этот паршивец Уикхем, но и Бингли, и мой племянник Дарси, и этот лейтенант… как его, и сыщик…» — леди Кэтрин посмотрела на Тинкертона, признав, что эта ищейка оказалась на голову умнее всех остальных. Распутать такое запутанное дело оказалось под силу только ему.

— Но что же произошло с драгоценностями? — настаивал судья. — И шалью?

Тинкертон кивнул Дугласу, и тот развернул перед присутствующими большой сверток. В нем все увидели перепачканную шаль, измятый и грязный шейный платок, еще какие-то тряпки, кости, женскую туфельку в странных разводах и… тусклый блеск бриллиантового колье…

— О, мои драгоценности! — ахнула леди Кэтрин, разглядев среди этого вороха предметов не только пропавшее колье, но и браслет, и кулон…

— МакФлай вырыл в парке яму, куда стаскивал на хранение облюбованные им вещи, — пояснил Тинкертон. — Я подозревал, что пропавшая шаль — его лап дело, поэтому стал изучать маршруты собаки в парке. В итоге мной было обнаружено место, где были зарыты драгоценности, шаль и прочее — вместе с костями на черный собачий день.

— А что же случилось с сережкой мисс де Бер? — спросил сэр Юстас.

— Судя по всему, МакФлай увидел в холле пакет, приготовленный для отправки ювелиру в Лондон, — сказал сыщик. — Пес схватил его и потащил в свою яму, но при этом зубами порвал бумагу — через прореху выпала сережка. Потому вы и нашли ее в холле.

— Ну это же надо?! — судья обескуражено посмотрел на МакФлая, которому в этот момент леди Кэтрин погрозила пальцем.

— Тебя нужно наказать, чудовище лохматое, — нежно сказала она. МакФлай заскулил, виляя хвостом и преданно глядя в глаза своей хозяйки.

— Ну, что ж, — вперед выступил Дарси. — Мистер Тинкертон, я должен — от имени всех — выразить вам благодарность, за потрясающее раскрытие этих невероятных событий…

— Feci quod potui, faciant meliora potentes{Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше (лат.)}, — Тинкертон учтиво поклонился, бросая быстрый взгляд в сторону мгновенно покрасневшей Мэри.

— Лорд Тимоти, — поправил Дарси Дримдейл.

— Простите, милорд? — не понял Дарси.

— Лорд Тимоти, а не мистер Тинкертон, — сказал граф. — Лорд Тимоти является младшим сыном герцога ***, приятелем моего покойного дяди. Кстати, — обратился он к Тинкертону. — Когда мы проезжали через Лондон, я зашел к его светлости, он просил передать вам…

Дримдейл вытащил письмо, запечатанное большой гербовой печатью, с характерной герцогской короной, четко видимой окружающим. Сыщик небрежно поклонился, вскрыл бумагу и скользнул глазами по письму.

— Отец ждет меня на следующей неделе к семейному обеду, — возвестил он, увидев недоумевающие лица обитателей Розингса. — Отличный случай представить ему мою невесту…

«Луна осветила мрачные башни сгоревшего Розингса, надрывно выл старый пес, ветер лениво шевелил черные кроны деревьев. Человек шагнул на тропу, блеснул клинок шпаги в его руке, он оглянулся, угадывая тихие шаги, и замер, озираясь.

— Остановись, убийца, стой, кровавый злодей! — раздался из тьмы голос, и барон Д'Арси вышел из-за ствола старого дуба, раскинувшего свои ветви над тропой, словно взывая к отмщению.

Человек вздрогнул, пятясь в сторону, лунный свет упал на его лицо. То был Уолтер…

— Это ты убил их всех: мужей, жен их и невинных их дщерей, и сынов, и невест, не познавших радостей, ты убил их, чтобы насладиться их кровью и звоном злата, которым ты жаждал обладать, кровавый Иуда… Так не достанутся тебе те сокровища, потому что ждет тебя Гиенна Огненная, а прежде — острие моей шпаги… — сказав сии слова, барон вырвал клинок из ножен и ринулся в битву…

— Да! Я убил их всех — и ты не уйдешь с этого места! — вскричал Уолтер

Направил он узкое лезвие испанской шпаги в грудь барона и с ревом бросился на него. Но не было в тот момент такой силы, что могла бы помешать свершиться возмездию, и отбил удар убийцы барон, вонзив оружие свое в горло Уолтера.

— Будь ты проклят! — вскричал он. — На тебе кровь невинных жертв!

— Я… убил… их… — вырвались из горла поверженного на землю Уолтера последние слова его земной юдоли. Так черна была душа его, что даже в свой предсмертный час не каялся он в содеянных злодеяниях.

И свершив возмездие, пришел барон Д'Арси к шерифу, что заботами возлюбленной жены его, леди Харриет, мог уже нести долг свой, и сказал ему, что убил того, на чьей совести кровь несчастных обитателей проклятого сего места, и оправдан был. Отдал ему шериф дочь свою, Элизабет, и стала та девица наградой гордому отважному барону, что избавил земли Кентские от кровавого злодея…»