Мейр Ансворт - Вихрь любви

— Всегда остаются какие-то следы…

Бенджи глядел на нее темными, загадочными глазами. Он вручил Ноне маленький сверток, завернутый в газету. Развернув его, она увидела хлеб и куски холодного кроличьего мяса.

— Ты же не взяла с собой никакой еды, — произнес он с улыбкой.

— Это очень мило с твоей стороны, Бенджи!

Юноша пожал плечами. Нона стала жадно есть, а он сидел рядом и смотрел на нее.

— Ты уже нашла место для ночевки?

— Ну, в каком-нибудь стоге сена или в коровнике переночую.

Здесь нет ни стогов, ни коровников, — ответил Бенджи. — Ты ушла от того места, где могла бы переночевать. Пойдем назад. Там, в роще, есть ручей. Я могу устроить там тебе шатер. — Он показал на узел за спиной. — Я захватил кое-что из старья. Идем, а то мне нужно поторапливаться.

— Ты обо всем подумал, Бенджи! Как тебе удалось уйти? Разве в таборе не спросили, куда ты отправляешься?

— У нас не принято задавать лишних вопросов! Я уже взрослый и могу идти, куда захочу! Идем скорее!

— А вдруг Биби узнает… — с трудом поспевая за ним, спросила Нона.

— Биби не должна ничего узнать, — ответил Бенджи, нырнув с обочины в рощицу. Там он выбрал небольшую поляну, скрытую от посторонних глаз окружающими ее деревьями. — Мне нужно несколько небольших веток! Помоги мне!

Работал Бенджи молча и с невероятной скоростью. В считанные секунды он соорудил шатер из веток и старого коричневого одеяла, натянув его на колышки, которые тут же вырезал ножом. Потом извлек из кармана хлеб, кусок бекона и смятую пачку чая.

Когда он доставал одеяло, в нем оказались маленький оловянный чайник, старая тарелка и эмалированная кружка. Из второго кармана он извлек еще несколько свертков и бросил их на землю.

— Этого хватит, чтобы не умереть с голоду! — грубовато произнес он. — Тебе нужно переждать денек-другой и не появляться на городских площадях. Вероятно, мы скоро двинемся дальше…

Нона уже узнала цыганские обычаи и не стала ни о чем его расспрашивать.

— Мы еще увидимся, Бенджи?

Он поворошил листья ногой, стараясь не смотреть на нее.

— Смотря куда мы пойдем. Но я постараюсь прийти снова. С тобой будет все в порядке?

Нона улыбнулась и кивнула. Ей хотелось сказать юноше, как глубоко она тронута его заботой, но ей мешала робость. Она часто видела, как цыгане весело болтают друг с другом, но она знала, что они весьма сдержанны в проявлении своих чувств. Странные, скрытные люди! Нона и не заметила, как Бенджи исчез, только темная тень мелькнула между деревьями, да едва шелохнулись ветки. Нона заглянула в шатер, взяла оставленные Бенджи свертки, сложила их внутри и начала готовиться ко сну. В лесу стало совсем темно.

Вечером следующего дня Бенджи снова пришел к ней, принеся с собой большой кусок зайчатины, и они вместе поужинали.

Нона рассказала ему о Сэмми.

— Держать зайца как домашнее животное?! — удивился он.

— А этого ты поймал так же, как когда-то показывал мне?

Бенджи, улыбнувшись, кивнул.

Вечером, когда Нона еще жила в таборе, Бенджи поманил ее, и они с двумя собаками пошли в поле, примерно в миле от табора.

— Здесь водится заяц. Я следил за ним. Зайцы ходят все время по одной и той же тропе. Я знаю все повадки этого зайца. Смотри, как я его поймаю!

Бенджи с одной из собак бесшумно обошел огороженное поле, оставил собаку сторожить у одного конца заячьей тропы, затем вернулся, пустил вторую собаку по следу зайца, а сам встал у ворот изгороди. Нона видела, как заяц, преследуемый собакой, бросился к знакомой щели в изгороди, но там его ожидала собака. Пес схватил зайца и притащил его к воротам, где стоял Бенджи.

Ноне было интересно наблюдать за охотой, но ей совсем не хотелось, чтобы испуганного зайца убили. Бенджи с удивлением смотрел, как она плакала от горя.

— Но нам же нужно что-то есть! — просто произнес он.

В свой третий визит Бенджи принес две новости. Он нехотя сообщил ей первую:

— Через день-другой мы сворачиваем табор, уходим на юг. Обычно мы никому не говорим, куда идем, но я подумал, что тебе можно.

— Спасибо, Бенджи! Я никому не скажу ни слова! Значит, я могу двигаться дальше к Лондону и снова играть на скрипке?

Он кивнул.

Они заговорили о другом. Бенджи всегда рассказывал удивительные истории о своих предках. Его прадед был знаменитым артистом и кочевал, одетый в черную бархатную куртку с золотыми монетами вместо пуговиц и такими же серьгами в ушах.

— А когда он умер, его арфу сломали, а кибитку сожгли, как это у нас принято. Я помню похороны, помню, как все причитали.

— Сломали арфу? Почему же не оставили его сыну или тебе?

— Цыгане не оставляют свои вещи другим. Это приводит к ссорам. Лучше грустить по умершему, чем ссориться из-за его вещей! — ответил Бенджи.

— Наверное, это правильно. У цыган есть здравый смысл, но вы его очень умело прячете, правда?

— Я должен тебе сказать кое-что еще… — немного помолчав, медленно произнес юноша.

— Что же?

— Один из ваших людей наводил о тебе справки по всем городам, где ты играла.

Нона сделала большие глаза.

— Ты видел его, Бенджи?

Бенджи кивнул.

— Он высокий, молодой. Хорошо говорит по-английски.

— Это, наверное, Джулиан, — сказала Нона. — Он, должно быть, ищет меня. — Она поднялась, на лице у нее читалась тревога. — Не случилось ли что-нибудь дома? Вероятно, Ханна… Я должна была написать… Где он, Бенджи?

— Ты не собираешься прятаться от него? А мне казалось, ты убежала из своего дома в Лондон.

— Да, я хочу попасть в Лондон. Но мне не надо прятаться от Джулиана Херриарда. Он студент и снял коттедж недалеко от нас. Это он помог мне бежать. Может, он принес мне какую-нибудь весточку. Я должна увидеться с ним, Бенджи! Ты можешь отвести меня к нему?

Бенджи нахмурился:

— Это неправильно… отводить тебя к мужчине, который тебе не кузен и не брат. Цыганские мужчины хорошо обращаются со своими женщинами, но молодым женщинам не стоит доверять мужчинам-нецыганам.

— Этот Джулиан… он не такой, — сердито сказала Нона. — Он позволил мне пожить в своем коттедже. Он был добр…

Бенджи недоверчиво посмотрел на нее:

— Это не есть естественно… тебе жить в его доме. Он должен тогда стать твоим мужем. Пусть сначала женится на тебе, а потом ты будешь жить у него в коттедже!

— Ах, Бенджи! — Нона с досадой прикусила губу. — Он не может жениться на мне, потому что обручен с другой. Кроме того…

— Тогда ему нечего бродить по городам и искать тебя! — упрямо повторил юноша.

Похоже, она оказалась в безвыходном положении. Если ей не удастся, убедить Бенджи, что Джулиан не представляет никакой опасности, он не устроит их встречу: А когда она сама бросится догонять Джулиана, тот уже уйдет из этих мест.