Франциска Вульф - Заговор во Флоренции

– А вы неплохо осведомлены, – сказал Козимо Мечидеа, – превосходно говорите по-итальянски, почти без акцента. Как мне рассказывал Джанкарло, вы родом из Германии. Но, несмотря на это, вас можно принять за итальянку.

– Благодарю вас, – ответила она, искренне польщенная его комплиментом. Она действительно была ему благодарна: Мечидеа явно старался помочь ей выйти из неловкого положения, в которое она сама себя поставила. Другой на его месте мог выставить ее за дверь за подобную бестактность. – Дело в том, что я несколько лет провела во Флоренции. С тех пор здесь мало что изменилось.

– Вы совершенно правы. Город почти не изменился за все годы своего существования, – задумчиво произнес он. – Это похвально, что вы знаете историю нашего города. Тогда вам будет проще…

– Что вы имеете в виду?

Козимо Мечидеа взглянул на нее, словно очнувшись ото сна.

– Я имею в виду вашу профессию. Джанкарло рассказал мне, что вы журналистка и собираетесь писать репортаж о Calcio in Costumo. – Он протянул ей блюдо, на котором в форме причудливой пирамиды было разложено печенье. – Угощайтесь. Это очень вкусное печенье, которое выпекают здесь, во Флоренции, и только во время Calcio in Costumo. Мой кондитер делает его по рецептам XIV века.

Анна, улыбаясь, взяла обсыпанный миндальной крошкой шарик и внутренне напряглась. Мечидеа может потчевать ее любыми лакомствами, но он ее не проведет. Он явно что-то замышлял. У него были планы на нее – она это чувствовала. Но что? Он только что допустил промах, выдал себя – и сразу же понял это. Надо бежать. Сейчас же. Но куда подевался Джанкарло? Что он еще рассказал этому странному типу про нее?

– Надеюсь, вы не собираетесь меня покинуть?

Голос Мечидеа заставил ее вздрогнуть.

– Нет-нет, – выпалила Анна и разозлилась на себя. Надо взять себя в руки. Что это с ней? Она всегда умела владеть собой. Если она будет и дальше так волноваться, что он подумает?

– Вы, разумеется, вольны покинуть этот дом, когда вам заблагорассудится, – сказал Мечидеа. Он кивнул одному из слуг и что-то прошептал ему на ухо. – И все же попрошу вас хотя бы немного задержаться, всего на несколько минут. Я бы хотел угостить вас одним деликатесом, так сказать, моим фирменным блюдом. Я не знаю ни одного человека, которому бы оно не понравилось. Это не отнимет у вас много времени. А потом я обещаю вам, что вызову лимузин, который доставит вас обратно в отель. Впрочем, кто знает, может быть, вы передумаете и останетесь погостить у меня.

По лицу Мечидеа нетрудно было понять, что он не отпустит ее до тех пор, пока она не попробует его фирменного деликатеса – хочет она того или нет. Более того, Анна была уверена, что Мечидеа постарается удержать ее силой, если она воспротивится. В его взгляде было нечто зловещее. Анне стало не по себе.

– Хорошо, – ответила она, не видя другого выхода. – Я немного задержусь.

– Уверяю, вы не пожалеете об этом, – сказал он и слегка поклонился. – Прошу меня извинить. Слуга с подносом уже здесь, и в соответствии с традицией я сам преподношу гостям это блюдо.

Мечидеа отошел, и от его походки Анна пришла в полное изумление. Это была сцена из фильма: он вышагивал так, словно вместо рук у него были крылья летучей мыши.

Она наблюдала, как он беседовал со слугой, который нес большой серебряный поднос с гигантским кубком, издалека казавшимся бесценной чашей, вырезанной искусной рукой ювелира из рубина или граната. Медленно, отмеривая шаг за шагом, Мечидеа в сопровождении слуги переходил от одного гостя к другому, торжественно протягивая каждому из них кубок, словно это была чаша святого Грааля. Гости отпивали по глотку и возвращали сосуд, словно совершая религиозное таинство. Разумеется, никакой крови Христа в сосуде быть не могло. По-видимому, это напиток, содержащий наркотик, героин или кокаин, преподносимый в столь необычной форме, или какое-то другое зелье, рецепт которого известен лишь одному человеку – Козимо Мечидеа.

Анна судорожно обдумывала, как ей сбежать. Волнение ее нарастало. Она наблюдала за гостями, один за другим припадавшими губами к таинственному сосуду. Джанкарло тоже сделал глоток, за ним Арлекин прикоснулся к кубку. Анна напряглась. Пускай другие выстраиваются в очередь за сим «удовольствием». Ее никто не заставит пить это подозрительное зелье. Ни за что! Анна заметила: все двери зала были наглухо закрыты, и перед каждой из них стоял охранник. Куда бы она ни метнулась, пытаясь спрятаться от взгляда Мечидеа, он пристально следил за каждым ее движением, словно, кроме них, в зале никого не было. А ведь здесь присутствовало больше ста гостей. И вот наконец дошла очередь и до нее. Мечидеа стоял перед ней, протягивая ей кубок.

– Выпейте, Анна, – сказал он, передавая ей рубиновый сосуд. Он был по-прежнему любезен, но она чувствовала: стоит ей отказаться выпить из сосуда, как маска спадет с его лица. – Пейте, и добро пожаловать в мой дом.

Она бросила отчаянный взгляд на могучего стражника, который в обычной жизни, по-видимому, был вышибалой или охранником в ресторане. Но тот, не моргнув глазом, невозмутимо смотрел мимо нее. От этого помощи не дождешься. Окинув быстрым взглядом окружающих, она заметила: никто не обращал внимания друг на друга. Возможно, все уже находились под действием напитка. В зале стоял сплошной гул. Гости болтали и смеялись все громче и громче. Джанкарло с партнером-арлекином уютно расположились на кушетке-«рекамье». Нашли друг друга и другие парочки. Гости заметно повеселели. Неужто дело в напитке? «А что, если отклонить предложение Мечидеа?», – ломала голову Анна. Нет, не получится. Если она откажется выпить из кубка, ее силой заставят сделать это. Выдавив из себя улыбку, Анна двумя руками обхватила кубок и вдруг почувствовала, что всецело находится в его власти.

Строго говоря, это был даже не кубок, а неописуемой красоты большая, глубокая чаша на массивной ножке. В граненом хрустале, как в драгоценном камне, отражаясь, играли лучи света. Это был очень старый сосуд – возможно, такой же древний, как зеркало базарной гадалки. У Анны было ощущение, что она держит в руках огромный рубин. Свет восковых свечей, преломляясь в пурпурном стекле, окрасил ее руки в багрово-красный цвет, словно они были залиты кровью, а жидкость внутри чаши – тоже кроваво-красного цвета – еще больше усиливала этот эффект.

– Пейте же, Анна, – настоятельно повторил Мечидеа. На этот раз слова его прозвучали как приказ.

«Надо действовать», – решила Анна. Что, если уронить сосуд на пол? Нет! Тогда он разобьется на тысячи осколков, а это равносильно тому, если бы она своими руками уничтожила «Мону Лизу». Такой грех она не возьмет на душу. Ни за что. Проще всего притвориться, что делаешь глоток – если постараться, никто ничего не заметит. Даже Мечидеа.