Дженнифер Сент-Джайлз - Его тайные желания

– Я могла бы заставить их убраться, – сказала я, пытаясь избавиться от ощущения, что утрачиваю контроль за собственной жизнью.

– Я счел невозможным для себя праздно наблюдать за тем, как вас со всех сторон атакуют. Почему угрожают вашей семье и вашему дому?

– Не знаю. – Хотя я предполагала, что это связано с Жан-Клодом.

Холодный взгляд мистера Тревельяна огорчил меня. Видимо, на моем лице отразились сомнения, он заметил это и понял, что я слукавила. Я хотела доверять ему, мое сердце кричало об этом, но слишком много мрачных теней нас окружало.

– Кто такой мистер Латур? – спросил он наконец.

– Бывший друг моего мужа, который в течение последних двух месяцев пытается купить поместье. Поскольку мы не намерены его продавать, очевидно, он пытается найти способ вынудить нас к этому.

Мистер Тревельян вдруг задал неожиданный вопрос:

– Миссис Бушерон, у вас есть друзья?

Я покачала головой, вдруг осознав, насколько я на самом деле одинока.

Глава 7

В последующие несколько дней жизнь в доме приобрела обычный, рутинный характер; не было ни событий, связанных с «привидениями», ни каких-либо иных неприятностей. После нападения на Миньон я требовала, чтобы все находились поближе к дому, и самостоятельно проводила некоторые изыскания. Я просмотрела все армейские бумаги Жан-Клода, которые хранила в сейфе кабинета, в поисках имен или какой-то информации, которая могла бы пролить свет на предполагаемую опасность, обнаруженную мистером Гудзоном. Пара невинных вопросов, заданных в подходящий момент моим пансионерам, подтвердили, что ни мистер Фитц, ни мистер Галье сигарами не баловались. Конечно, нельзя было исключить, что кто-то пытается сфабриковать улики против мистера Тревельяна.

Ничего необычного не происходило, если не считать странного и постоянного отсутствия мистера Тревельяна. Он уехал в город сразу после того, как вытолкал оценщиков имущества, вернулся очень поздно и после этого уезжал на заре и возвращался за полночь каждый день. Подобное поведение не могло не вызвать у меня разочарования. Создавалось впечатление, что после того, как он поцеловал меня, я перестала для него существовать.

Моя семья, мистер Дейвис и пансионеры собрались в гостиной после обеда, на котором снова отсутствовал мистер Тревельян. Жинетт уже готова была поиграть на арфе и спеть, когда он вошел в комнату. Он был отчаянно красив в синем костюме и элегантной рубашке.

– Где вы пропадали, мистер Тревельян? – спросила Миньон, встав поприветствовать его. – Мы скучали без вас.

Мистер Дейвис нахмурился по поводу более чем теплого приветствия. Он приходил к ней каждый день, и я заметила, что его чувства к ней постепенно переросли в прочную привязанность. Однако ее отношение, несмотря на испытываемую к нему благодарность, оставалось прежним.

– Занимался делами. – Я уловила в его взгляде не желание, а скорее холодок и сомнение. Моя улыбка погасла. Он посмотрел на Андре и протянул книгу. – У меня для тебя подарок, Андре.

– «Семья швейцарских Робинзонов»? – Андре с благоговением взял книгу. – Спасибо.

– Пожалуйста. – Мистер Тревельян улыбнулся, глаза его потеплели.

– Вы пришли как раз вовремя, чтобы услышать игру Жинетт на арфе. Садитесь рядом с Жюльет. – Миньон подвела его к свободному месту рядом со мной на маленьком канапе. Я в смятении закрыла глаза и плотнее закуталась шалью, которую он мне подарил. «Пора прекратить попытки Миньон сосватать меня!» – подумала я, в то же время понимая, насколько тепло мне от его присутствия.

– Вы получите большое удовольствие, мистер Тревельян, – сказал мистер Галье. – Нам предстоит услышать очаровательный голос Жинетт.

– Можно организовать ее концерт перед нашим представлением. Ведь это было бы чудесно, мистер Галье? – предложила миссис Галье, вдохновляясь собственной идеей.

– Не слишком хорошая идея, дорогая, – покачал головой мистер Галье. – Мисс Де-Перри настолько очарует аудиторию, что наше представление покажется скучным. Кроме того, сцена развращает ангелов, а чистая натура мисс Де-Перри должна остаться неприкосновенной.

– Сцена развращает не всякую женщину, мистер Галье, – с раздражением возразила мисс Венгль.

Тот улыбнулся ей.

– Для каждого правила существуют исключения, мисс Венгль, что вы часто доказываете.

Миссис Галье встала, откашлялась и с обиженным видом проговорила, адресуя свои слова к мистеру Галье:

– Должно быть, мне придется послушать мисс Де-Перри в другой раз. У меня страшно разболелась голова!

– Может быть, мне пойти и помочь тебе принять лекарство? – спросил мистер Галье, очевидно, не замечая раздражения жены.

– Нет, дорогой, не стоит. Ты оставайся и слушай мисс Де-Перри, – сказала миссис Галье и покинула гостиную.

Поднялся Дейвис.

– Я тоже должен уйти. Миньон, вы проводите меня?

– Только на минуту. Я не могу пропустить пение Жинетт.

Мистер Дейвис, похоже, хотел возразить, однако Миньон не позволяла, и ему ничего не оставалось, как быстро последовать за ней. Когда Миньон вернулась в гостиную с чуть порозовевшими щеками, Жинетт расположилась возле арфы.

При первом же прикосновении ее тонких пальцев к струнам установилась идеальная тишина. Я слышала, что существуют гипнотизеры – люди, которые подчиняют себе мозг пациентов и творят чудеса, но Жинетт обладала способностью растрогать любую аудиторию, заставить всех и каждого мечтать о любви и желать ее. Закончив пение, она склонила голову на арфу, словно обессиленная тем, что отдала всю душу песне.

– Спасибо, – негромко произнес мистер Тревельян. – Было бы неуместно аплодировать, но я обязан сказать от всей души «браво».

– Это было изумительно, мисс Де-Перри, – проговорил мистер Галье.

Жинетт подняла голову, лицо ее было бледно.

– Это я вас должна благодарить.

– Полагаю, что на этой торжественной ноте я должен удалиться и проведать миссис Галье, – сказал мистер Галье. – Вы идете, мисс Венгль?

Мистер Фитц распрямился.

– Думаю, мне тоже пора.

Мисс Венгль помахала обоим джентльменам:

– Спокойной ночи! Я хотела бы еще послушать музыку.

– Да, – сказала Жинетт. – Я хотела бы послушать игру кого-нибудь еще. Андре?

Щеки у сына вспыхнули, он энергично покачал головой. Хотя он отлично играл на скрипке, ему не хватало уверенности для того, чтобы играть на публике. Правда, он способен был целенаправленно устраивать какофонию, и в этом случае смог бы играть для тысяч слушателей.

– А вы, месье Тревельян? Вы играете на каком-нибудь инструменте? – спросила Жинетт.

– Ни в коем случае не могу состязаться с вами, но могу сыграть на пианино.