Флора Спир - Любовь и честь

Внизу в большом зале Рэдалф снова устраивал жизнь своей дочери.

– Я разослал, отряды на поиск этих негодяев, – объявил он аббату Эмброузу. – Когда мы их найдем, Элан и Пирс будут повешены за то, что сделали.

– Вы можете поискать убийцу, не устраивая погоню за невинными юношами, – предложил аббат Эмброуз.

– Зачем? – Рэдалф пристально посмотрел на священника. – Вы знаете еще кого-то, кто желал бы причинить вред моему сыну Криспину? Да, именно так я о нем думаю, как о своем сыне, потому что его славный характер полюбился мне с первой встречи. И моей дочери тоже. Бедную Джоанну сокрушила эта трагедия.

– Я хотел бы повидать ее и сказать, как смогу, слова утешения, – предложил аббат Эмброуз.

– Она сейчас спит. С ней сидит моя жена. Это очень добрая мысль, аббат Эмброуз, но вам не надо беспокоиться. Мы с Роэз позаботимся о Джоанне. Я согласен похоронить его в Хафстоне, как вы желаете. Давайте сделаем это завтра, тогда вы сможете сразу отправиться в свое путешествие на Сицилию.

– Я думаю, теперь мне следует отложить мое паломничество, – возразил аббат Эмброуз. – Со смертью Криспина Хафстон остался без присмотра.

– Но это теперь моя забота, – ответил Рэдалф, – и я рад, что мы записали это в брачном договоре. По смерти Криспина я становлюсь управляющим Хафстона и опекуном его ребенка.

– Ребенка? – изумленно повторил аббат Эмброуз. – У Криспина нет детей.

– Этого мы еще не знаем. Разве не так? Джоанна, возможно, носит его дитя.

– Святые небеса! – Аббат Эмброуз печально вздохнул.

– Брак был осуществлен должным образом, – удовлетворенно продолжал Рэдалф. – Я сам ходил следующим утром посмотреть на окровавленную простыню, после того как Криспин и Джоанна вышли из брачного покоя. И после этого они ведь провели еще несколько ночей и дней вместе.

– Всего лишь два дня и две ночи после первой брачной, – уточнил аббат Эмброуз.

– Ну и что? Этого же вполне достаточно. – Рэдалф улыбнулся при мысли об этом. – Возможно, ребенок Криспина уже живет в чреве моей дочери. Наследник его и моих владений.

Аббат Эмброуз перекрестился и вознес молитву о добром здоровье и благополучии Джоанны.

– Да, святой отец, я позабочусь о ее благополучии, – не унимался Рэдалф. – Джоанна много для меня значит, а с ребенком еще больше. Ну, так что, священник? У вас не слишком счастливый вид. Вы что, хотели забрать Хафстон себе, чтобы отдать потом церкви? Или считаете, что я обманом получил власть над этими землями?

– Я считаю, – ответил аббат Эмброуз, – что вы честны, насколько это вам доступно.

– Что ж, тогда нет никаких сомнений. Вы можете отправляться на Сицилию немедленно после похорон. То есть завтра.

– Прежде чем я уеду, я хотел бы увидеть Джоанну, – настаивал аббат Эмброуз. – Я хочу помолиться вместе с ней о душе Криспина.

– Почему бы нам не подождать до завтра, – предложил Рэдалф, – пока не будем знать, как она себя чувствует?

Однако наутро он сообщил аббату Эмброузу, что Джоанна тяжело больна от потрясения и горя и не способна видеться с кем бы то ни было. Он не счел нужным рассказывать священнику о бурной сцене, разыгравшейся на рассвете между ним и дочерью в присутствии безмолвной Роэз.

– Я буду присутствовать на похоронах Криспина, – объявила Джоанна.

– Ты останешься в этой комнате, пока я не разрешу тебе выйти, – заявил в ответ Рэдалф.

– Я больше не подчиняюсь тебе, – вскрикнула она. – Я замужняя женщина.

– Ты вдова, вернувшаяся под опеку отца, слишком убитая горем, чтобы покидать свои покои, – отвечал Рэдалф.

– Я больше не буду повиноваться тебе! – Она не дрогнула, когда Рэдалф поднял свою тяжелую длань, чтобы ударить дочь. Но, опомнившись, опустил руку.

– Я потратил долгие годы, защищая свои земли от уэльских лордов, – сказал он. – Я не побью тебя, чтобы не рисковать выкидышем, если ты понесла ребенка. Я не буду рисковать счастьем получить законного наследника, который будет защищать мои земли, когда меня не станет.

– Это все, что я для тебя значу. – Она разрывалась между мыслью о том, чтобы родился ребенок Криспина и ненавистью к отцу, равнодушного ко всему, кроме своих корыстных целей. – Я всегда была только средством получить наследника. Не так ли? Просто сосудом, чтобы выносить твоего приемника. Ты ко мне равнодушен. Я не думаю, что ты вообще любишь кого-либо. Ты не способен любить, отец!

– Роэз, – обратился Рэдалф к жене, которая со страхом смотрела и слушала эту ссору, – позови слугу и вели принести в эту комнату все, что понадобится вам с Джоанной на то время, пока я не вернусь из Хафстона.

– Как же так, милорд? – растерянно переспросила Роэз.

– Поступай, как я сказал, женщина! – взревел Рэдалф.

– Но, милорд. Мне сегодня столько надо сделать, – начала возражать Роэз. – У нас много гостей, которых надо кормить и развлекать.

– Те гости, которые еще задержались здесь после вчерашнего убийства, поедут со мной в Хафстон на похороны. Я послал туда человека приказать тамошним слугам приготовить поминки. Когда они закончатся, гости могут отправляться домой или к дьяволу, мне все равно. А ты, моя дорогая и послушная жена, проведешь сегодняшний день в этой комнате с Джоанной. С той стороны двери я поставлю на страже Бэрда, чтобы быть уверенным, что вас не побеспокоят. А теперь зови слугу, потому что я тороплюсь в дорогу.

– Я хочу видеть аббата Эмброуза, – потребовала Джоанна.

– Ты никого не увидишь, кроме меня и Роэз, – прорычал Рэдалф. – И не вздумай склонять Роэз передавать какие-нибудь твои послания. Она знает, каково возражать мне. Ты ведь знаешь, Роэз?

Бросив быстрый взгляд на Джоанну, Роэз кивнула:

– Да, милорд.

– Ты сумасшедший, – сказала Джоанна отцу.

– Я не знаю ни одного человека, который назвал бы меня так, – совершенно спокойно ответил он. – Зато много найдется тех, кто сочтет, что ты обезумела от горя, раз бросаешь такие обвинения. Так что придержи свой язык, бесстыдница.

В конце погребальной службы Рэдалф поднялся сказать слово.

– Я умоляю всех вас, дорогие друзья, – обратился он к собравшимся в крохотной часовне Хафстона, – если кто-нибудь из вас узнает местонахождение двух рыцарей-злодеев, Пирса из Стоуксбро и Элана из Уортхэма, схватите их и держите под стражей и известите об этом меня. Я не допущу, чтобы убийцы Криспина остались безнаказанными. Сегодня утром я отправил послание королю Генриху с просьбой объявить Элана и Пирса вне закона. Я хочу, чтобы их обоих повесили за то, что они сделали. Да, повесили, несмотря на их знатное происхождение! Отрубить голову – слишком легкая казнь для тех, кто убил своего родственника.