Дениза Робинс - Негасимое пламя

Ужин трудно было бы назвать веселым. Они уже не могли, как прежде, по-дружески болтать — страсть поглотила их и теперь комом вставала в горле. Ели молча и напряженно. Стоявшая между ними Мэдж словно присутствовала здесь, в комнате, непрошеным гостем и говорила своим издевательским голосом: «Ну что — дали мне слово? Теперь только попробуйте его нарушить!»

Первой заговорила Джоанна.

— Снег пошел, — сказала она. — Слышишь, как шуршит за окном?

— Слышу… — ответил он. — Очередная буря.

— Еще одна буря на нашем с тобой счету, — заметила Джоанна.

— Да уж… — У него вырвался смешок. Резко отодвинув стул, он снова принялся ходить из угла в угол. — Только на этот раз у нас полно еды. По крайней мере, точно хватит до установления погоды.

— Вот и хорошо, — сказала Джоанна.

— Куда уж лучше! Сидеть тут взаперти вдвоем и чтобы эта все время так и стояла между нами! — сорвался он. — Кошмар!

— Понимаю, — Джоанна опустила голову. — Но надо… надо попытаться…

— Вот-вот. Я всю жизнь только и делал, что заставлял себя делать то, чего мне вовсе не хотелось, — да, думаю, и ты тоже. Ах, Анна, милая моя крошка Анна, мне столько пришлось всего пережить… А ты? Ты ведь тоже почти не знала счастья. И теперь, когда мы наконец нашли друг друга… Теперь мы не можем просто быть счастливы… Это ужасно.

Она закрыла лицо руками.

— Да, это ужасно, Ричард. Но ведь ей тоже сейчас нелегко… Представь себе — ехать неизвестно куда, все болит… да еще и мы остались тут вдвоем — она ведь так ревнует…

— Жалеешь ее? Да какое мне, собственно, дело до этой ее глупой ревности? — взорвался он. — Там, дома, она, видите ли, не хотела меня. Потешалась надо мной — что это, мол, я так прыгаю и порхаю вокруг семейного гнездышка… Еще и ребенка мне подавай… Любовную страсть она считала чем-то отвратительным и грязным, а искренние отношения — проявлением дурного тона. И вот теперь, спустя шесть лет, она вдруг поняла, что теряет меня, и решила вот что бы то ни стало вернуть! Назло — но вернуть! Какая тут может быть жалость.

— Но она же больна.

— Печально. Анна, ты очень добра — даже слишком добра к ней.

Джоанна подняла на него взгляд.

— Просто я люблю тебя. И мне правда жаль ту, другую, которая по глупости тебя потеряла.

— Она бы не потеряла меня, Анна, если бы вела себя со мной порядочно — просто порядочно.

— Конечно, — согласилась Джоанна. — Но, ты знаешь — хоть это и нехорошо с моей стороны, — я рада, что ты полюбил меня.

— Ну что об этом говорить? — с досадой сказал он, облокотившись о край стола напротив нее и вперив в нее пристальный взгляд. На его смуглом худом лице, у рта, она заметила глубокие горестные складки — вероятно, следы долгих лет, проведенных с Мэдж.

— Надо об этом говорить, — сказала она. — Только… только не давай мне поблажки. Я так стараюсь держаться.

Ричард отвернулся.

— Анна, ты истязаешь мою плоть и кровь… — хрипло сказал он.

Джоанна поднялась.

— Давай будем просто друзьями — хорошими друзьями. Я же свой парень — а, Ричард? Пойдем, поможешь мне помыть посуду? Что и говорить — это занятие для настоящих мужчин… — Она попыталась свести все к шутке.

Он покорно пошел следом за ней на кухню.

— Ты, как всегда, неподражаема, — сказал он. — Ну ничем тебя не проймешь.

Перебрасываясь шутками, они стали мыть посуду.

Но уже через час, когда пришло время ложиться спать, все началось снова — они просто умирали от взаимного вожделения. И все-таки невидимый призрак Мэдж удерживал их от рокового шага, напоминая о данном обещании.

Честь! Честь! Честь! Это слово билось в мозгу Ричарда, как пойманная в сеть рыба.

К ночи снежная буря усилилась. Впрочем, в хижине было уютно и тепло. В полутьме мерцал огонек лампы. И только ветер так страшно завывал за окном, что, казалось, все демоны покинули преисподнюю и собрались здесь попировать. Не уставая, вокруг хижины плясали снежные вихри. А временами, в минуты затишья, издалека доносился заунывный волчий вой.

Джоанна все больше и больше опасалась за свою выдержку. Ей так хотелось броситься к Ричарду и спрятаться в его объятиях! Ну хотя бы на минуточку… Как бы это было здорово! Даже здесь, в одинокой хижине, среди снегов, это показалось бы ей раем…

Но она и подходить к нему боялась, даже случайно дотронуться до него — ведь тогда их страсть сразу же вспыхнет и разгорится, и это стойкое пламя уже не погасить. И ничего уже не вернешь — останется лишь горькое сожаление о том, что они сами дали человеку честное слово и сами же его нарушили.

Перед тем как пойти в свою спальню и оставить Ричарда спать на кушетке, которую раньше занимала Мэдж, Джоанна помедлила и протянула руку для прощания.

— Спокойной ночи, — сказала она, но тут же спохватилась и убрала протянутую руку — видимо, побоявшись, что он схватит ее и не отпустит.

Тогда он, как солдат, отдал ей честь.

— Спокойной ночи, крошка Анна.

— Послушай, как бы нам ночью не снесло крышу, а? Вон как ветер-то разгулялся…

— Да уж, не сносить нам тогда головы, — вымученно пошутил Ричард.

На том они расстались. Едва закрыв за собой дверь спальни, Джоанна бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку, чтобы Ричард не слышал, что она плачет.

9

В полночь Джоанна проснулась оттого, что кто-то громко звал ее по имени и колотил в дверь.

— Анна! Анна! Джоанна!

Она села в постели, протерла глаза, а в следующее мгновение уже стояла на ногах — сон как рукой сняло.

— Ричард, это ты! Что там?

— Скорее выходи, — сказал он. — В прихожей прохудилась крыша. Наверное, ураганом проломило бревна. Надо скорее заделать дыру — не то у нас промокнут все продукты. Ты бы видела, какой там снег, каждая снежинка чуть не с дом величиной.

— Иду, — сказала она.

Дрожа от холода, Джоанна зажгла свечу, накинула поверх пижамы шубу и влезла ногами в домашние туфли. Через минуту она уже стояла рядом с Ричардом. На нем тоже были только пижама и шуба. Их взгляды встретились, и у Ричарда защемило сердце — такая она была милая и трогательная со сна. Щеки раскраснелись, темные кудряшки спутались, как у ребенка, — а эта полосатая пижама, торчащая из-под шубы! Но что это он — пора заняться крышей. На их глазах залетающий внутрь снег таял и питал образовавшуюся на полу лужу.

— Так. Я пойду разломаю пару ящиков на доски, а ты пока найди мне молоток и гвозди, — сказал Ричард.

— Хорошо, — отозвалась Джоанна.

Они занялись починкой крыши. Ведь от сохранности продуктов зависела их жизнь.