Джейн Фэйзер - Бархат

– Кажется, получше, – ответил он, усмехнувшись, и протянул ей рубашку и юбку.

– Отлично.

Габриэль удовлетворенно кивнула. Она застегнула пуговицы рубашки и надела юбку.

– Будем играть в любовь… Ведь это случайная связь. Без всяких обещаний.

– Но ведь все будут думать о том, где ты.

Габриэль надела жакет и сказала:

– Джорджи и так знает. Она единственная, кто должен знать. К тому же Джорджи щепетильна, но в меру. Ведь я не невинная девственница, лорд Прайд. И живу, как хочу.

– Я не об этом спрашиваю, – объяснил Натаниэль. – Мои соседи будут криво смотреть. Им не понравится, что я даю кров женщине.

Габриэль усмехнулась:

– Что-то мне не верится, лорд Прайд, что вас чересчур заботит мнение соседей. Меня, во всяком случае, нет. Они в жизни меня не видели и никогда больше со мной не встретятся.

Так оно и было. После смерти Элен Прайд старался как можно реже встречаться с соседями. Он не звал гостей и сам никого не навещал. Все считали его затворником. Конечно, сплетничать станут, но это его мало волновало.

Вот только Джейк… Конечно, мальчик был слишком мал, чтобы прислушиваться к сплетням и думать о том, что за гостья у отца. К тому же он почти все время будет проводить в детской и классной комнатах.

Вдруг Габриэль спросила:

– А что твой сын?

– Что ты знаешь о Джейке? – резко спросил он.

Габриэль пожала плечами:

– Почти ничего. Майлз как-то вскользь упоминал о нем.

– А он рассказывал тебе об Элен? – Его голос все еще звучал резко.

– Он сказал лишь, что она умерла.

Графиня решила, что лучше не говорить лорду о том, что ей известно о его горе и о трудностях с сыном. В конце концов, это не ее дело.

– Майлз говорил об этом, – продолжала девушка, – но меня это, признаться, не интересовало, как не интересует и сейчас. Случайные связи тем и отличаются, что у них нет ни прошлого, ни будущего. Ты согласен со мной?

– Ты странная женщина, – проговорил, нахмурившись, Натаниэль. – Совершенно лишена женской мягкости.

«Откуда ты знаешь? Я видела, как мою мать везли в телеге на гильотину. Какая мягкость могла остаться у восьмилетней девочки после этого? А если что и осталось, то все было смыто кровью Гийома, умершего у меня на руках».

Габриэль отвернулась в сторону, чтобы скрыть выражение горя и яростной злобы. Она держала себя в руках и голосом не выдала своего волнения.

– Именно по этой причине вы и можете переменить решение о моем найме в секретную службу, сэр шеф шпионов, – промолвила она. – Вас ведь именно мягкость и раздражает в женщинах.

– Так вот вы о чем, – протянул лорд Прайд.

Его голос вновь стал холодным и равнодушным, поскольку он внезапно заподозрил, что она манипулирует им. Графиня покачала головой.

– Нет.

Она произнесла это уверенным тоном, хотя понимала, что отчасти он прав. Соблазнить лорда Прайда было частью ее плана, но она сама стала его жертвой.

Она откинула голову на подушки и посматривала на него из-под опущенных ресниц.

– Нет, я так же удивлена, как и вы. Но это не значит, что я брошу попытки убедить вас взять меня на службу.

Лицо лорда Прайда стало непроницаемым. Этот мудрый человек задумался о своих принципах. Габриэль де Бокер была смелой, изобретательной, мужественной. Словом, у нее были все качества, необходимые шпиону. Кроме одного – она была женщиной. Вот уже несколько лет он пытался внедрить своего человека в правительственные круги Наполеона. Эта женщина могла быть таким человеком.

Но можно ли быть б ней уверенным? Да, она убедила Саймона, но Натаниэль за многие годы привык доверяться лишь себе. Все это могло быть ловушкой. Контакты Габриэль во Франции были такими же крепкими, как и в Англии. А соблазн и предательство всегда были в ходу в их деле.

Но если она действительно та, за кого себя выдает, то это просто подарок судьбы, от которого отказался бы лишь глупец. В Берли-Мэнор у него будет время узнать ее получше. Постепенно лицо Натаниэля посветлело, и в глазах загорелся веселый огонек.

– Ваша сила убеждения пугает меня, мадам. Мне придется оставить службу, чтобы противостоять вам.

– Бьюсь об заклад, что у вас ничего не выйдет, – произнесла Габриэль в ответ с озорной усмешкой.

– На что поспорим?

Она сжала губы, размышляя:

– Ну-у, пусть через две недели проигравший полностью предоставит себя в распоряжение победителя на двадцать четыре часа.

Натаниэль медленно улыбнулся:

– Ради такого выигрыша стоит поспорить.

– Да и проиграть не хуже, – прошептала она с прелестной похотливой улыбкой, от которой кровь забурлила в венах Прайда.

– Ну что ж, держим пари, моя распутная разбойница.

Неплохо. Габриэль наклонила голову в молчаливом согласии, когда карета остановилась на постоялом дворе «Черный петух» в Горшеме.

Глава 6

Джейк сидел на нижней ступеньке каменной лестницы, ведущей к парадному входу в Берли-Мэнор. Мальчик рисовал палочкой на песке. Затем, нахмурившись и закусив от усердия верхнюю губу, он рассмотрел свое произведение – домик с квадратными окнами.

Солнце играло в его белокурых волосах. Это был слабый ребенок, личико которого сохраняло детскую округлость, на ручонках были ямочки.

Услышав шум подъезжающей кареты, мальчик поднял голову. Экипаж его отца обогнул угол и подъехал к дому по посыпанной гравием дорожке. Джейк уронил палочку и медленно встал, вытирая руки о нанковые штаны. Взгляд его больших карих глаз был осторожен. Он так и остался стоять, заложив руки за спину, поджидая, пока карета остановится и распахнутся ее двери.

Джейк видел, как отец откинул лесенку и легко спрыгнул на землю. Потом он протянул руку, и, к величайшему изумлению мальчика, из кареты вышла женщина.

У его отца часто бывали гости, но Джейка им не представляли. Они всегда приезжали вечером и оставались на ночь. Обычно они все время проводили, запершись в библиотеке с его отцом. Джейк встречался лишь со своим крестным отцом – Майлзом Беннетом. Однако тот бывал у них не так уж часто. Но чтобы в Берли-Мэнор приезжала женщина – такого мальчик не помнил.

А эта стояла в солнечном свете и улыбалась, глядя на красивый, но видавший виды фасад дома. На женщине не было шляпы, и ее волосы были затянуты в небрежный узел на затылке.

Когда Натаниэль увидел своего сына, на лбу его пролегли глубокие морщины, а рот крепко сжался, – это выражение было так хорошо знакомо мальчику. Ребенок почувствовал, что у него засосало под ложечкой. Джейк всегда надеялся, что произойдет что-то новое, что-то переменится, он даже не мог сказать, что именно. Но отношение его отца к нему никогда не менялось.