Ли Бристол - Алый восход

Вытащив записку из кармана, он протянул ее девушке.

– Это глупо, мисс Элизабет. Вам не следовало назначать мне свидание.

Сложенный квадратиком листок бледно-голубой бумаги еще хранил аромат ее духов, и Джеду было жаль с ним расставаться. Но он пришел на палубу именно с этой целью – во всяком случае, так ему казалось, – он пришел, чтобы вернуть записку, а потом уйти.

Так почему же он стоит здесь, почему любуется ее изящной белой шеей? Почему наслаждается ароматом ее духов?

Элизабет судорожно сглотнула. Сердце по-прежнему гулко стучало в груди, мысли метались и путались… Она чувствовала, что руки ее дрожат, и боялась, что Джед это заметит, – боялась, что он заметит, как ужасно она волнуется.

Наконец, собравшись с духом, Элизабет проговорила:

– Я не понимаю… не понимаю, какую связь вы усмотрели между моей запиской и моим чтением, мистер Филдинг.

Джед ответил не сразу. Ему было не так-то просто подобрать нужные слова – ведь он боялся обидеть девушку. Но она искушала его, искушала так же, как тогда, в саду, а он на сей раз решил проявить твердость.

Шумно выдохнув, Джед заговорил:

– Видите ли, мисс Элизабет, многое из того, что в книгах кажется прекрасным, в жизни оказывается чистейшей глупостью. Полагаю, что ваша записка – одна из таких глупостей.

Девушка густо покраснела. Сжав в руке записку, она пробормотала:

– Так вы считаете меня глупой?

– Нет-нет, мэм. Просто мне кажется… Я думаю, что иногда вы совершаете глупости. Но ведь мы все иногда их совершаем, не так ли?

„Может, он имеет в виду тот поцелуй в саду? – подумала Элизабет. Она отважилась бросить на него взгляд, но его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым. – Так о каких же глупостях он говорит?“

Немного помедлив, Элизабет сказала:

– У меня создалось впечатление, что вы всех нас считаете немного… глуповатыми, мистер Филдинг. Да-да, вы так считаете, потому что мы отважились на это путешествие.

Он внимательно посмотрел на нее и невольно улыбнулся:

– Считаю глуповатыми? Нет, разумеется. Просто я очень удивился… Скажите, зачем вы поехали?

„Чтобы быть с тобой. Чтобы снова увидеть тебя… Потому что такова моя судьба. Потому что мне суждено стать твоей женой…“

– Миссис Ли нужна была спутница, компаньонка, – пробормотала Элизабет, потупившись. Снова взглянув на Джеда, она добавила: – Видите ли, мистер Филдинг, ее дочери… Они не пожелали отправиться в такое путешествие, а я… Мне очень хотелось увидеть Техас.

На губах его появилась едва заметная улыбка, черты лица сразу смягчились. Правда, улыбка эта казалась чуть насмешливой, но все равно она была прекрасной – Элизабет в этом нисколько не сомневалась.

„Ты помнишь, – подумала она. – Ты помнишь все, что произошло между нами в саду. Ты ничего не забыл“.

– Надеюсь, мэм, вы не пожалеете о том, что решили отправиться в это путешествие.

„Неужели мои рассказы о Техасе произвели на нее столь сильное впечатление?“ – спрашивал себя Джед. Он пытался вспомнить, что именно рассказывал, пытался вспомнить хоть что-то из своих рассказов, но на память приходил лишь поцелуй в саду…

– Правда, приграничная территория – не самое подходящее место для таких нежных леди, как вы и миссис Ли, – неожиданно добавил Джед.

И зачем он здесь стоит, зачем продлевает эту пытку? Ему вообще не следовало разговаривать с ней. Если у него осталась хоть капля здравого смысла, он должен немедленно уйти и сказать мистеру Бледсо, чтобы тот получше присматривал за своей подопечной во время путешествия. Слишком уж она неуравновешенная, слишком своевольная…

– Не самое подходящее место? – переспросила Элизабет. – Что ж, мне все равно.

Она покосилась на Джеда. Сейчас на нем был сюртук, и под тканью отчетливо вырисовывались могучие плечи.

Элизабет посмотрела на его руку, лежавшую на поручне, – сейчас она находилась совсем близко от ее руки. На ладони и кончиках пальцев были мозоли – она это хорошо помнила, – но тыльная сторона была гладкой и красивой формы. И вся рука – крепкая, мускулистая… Ей казалось, что она чувствовала тепло этой руки.

Корабль слегка покачивался на волнах, и ласковый ветерок задувал под шаль девушки и теребил ее юбки. Облизав пересохшие губы, Элизабет почувствовала привкус соли.

– Когда мы прибудем в Галвестон, наши пути разойдутся? – спросила она, вновь покосившись на Джеда.

– Да, мэм. Я отправлюсь в Бразос на маленьком суденышке. А вы, вероятно, двинетесь в Тринити.

– Понимаю, – кивнула Элизабет.

Она вдруг почувствовала стеснение в груди. Еще три дня – и они расстанутся. Неужели ему непонятно, что это значит? Неужели он не слышит, как колотится ее сердце? Ведь он должен, должен это слышать!

Пытаясь не выдать своего волнения, Элизабет проговорила:

– Это очень… очень неприятно для нас. – Ей показалось, что она не услышала своего голоса. Стараясь не смотреть на Джеда, Элизабет продолжала: – Я надеялась… Я думала, что путешествовать в вашем обществе… намного безопаснее. Надеялась, что вы будете сопровождать нас до места назначения.

Джед с удивлением посмотрел на девушку. Неужели он сможет оставаться в ее обществе еще несколько недель? Неужели еще несколько недель будет слышать ее голос, любоваться ею?.. Нет, это было бы чистейшим безумием. Даже думать об этом – безумие. Достаточно и того, что она сделала с ним всего лишь за несколько минут, достаточно и того, что он испытывает сейчас, в эти мгновения…

Сделав над собой усилие. Джсд проговорил:

– У меня есть ранчо, где меня ждет работа. И ждут друзья, которым я должен привезти припасы. К тому же… – Он невольно нахмурился. – Хартли неплохо знает Техас.

– Да, конечно, – кивнула Элизабет.

Она снова посмотрела на его руку, лежавшую на поручне рядом с ее рукой. Ей хотелось прикоснуться к его руке, хотелось почувствовать ее силу и тепло, но она не решалась…

Джед проследил за ее взглядом. Ее маленькая ручка, белая, с тонкими голубыми венами, лежала рядом с его рукой. Он видел, какая нежная у нее кожа, похожая на лепестки роз. И у нее была необыкновенно тонкая талия, такая тонкая, что он мог бы обхватить ее двумя пальцами. Одно движение, всего лишь одно движение – и она снова оказалась бы в его объятиях.

От этой мысли у него пересохло в горле.

Да-да, только одно движение – и он обнял бы ее, прижал к себе… О, если бы он сейчас осмелился заглянуть в ее прекрасные зеленые глаза, если бы осмелился прижаться губами к ее губам, чтобы снова ощутить их вкус. И в последний раз насладиться их сладостью…

Закрыла бы она глаза? Положила бы руки ему на плечи? Позволила бы ему насладиться поцелуем? Или испугалась бы и отпрянула?