Эвелин Энтони - Валентина

У Валентины так затекли ноги в долгом пути, что теперь она с трудом преодолела крутую каменную лестницу, ведущую ко входу в дом. Поднявшись туда, она с высоты окинула взглядом родные места, лежащие перед ней как на ладони, потом медленно рассмотрела слуг, лица которых она помнила еще с младенчества… В ее глазах стояли слезы счастья.

Они уже прошли в мрачный непобеленный вестибюль, когда Александра выбежала им навстречу.

— Сандра!

— Валентина!

Они кинулись в объятия друг друга и в молчании долго не размыкали рук, не в силах оторваться… Де Шавель стоял, терпеливо ожидая, пока наконец старшая сестра не подняла голову и не встретилась с ним взглядом. Тогда она осторожно отстранилась от Валентины.

— Кого ты привезла с собой? — своим низким хрипловатым голосом спросила Сандра у сестры.

Де Шавель сделал шаг вперед и поклонился:

— Позвольте представиться, де Шавель, полковник Императорской гвардии. Я сопровождал вашу сестру из Данцига.

Графиня Сандра была несколько высока для женщины. Одетая в платье из черной саржи, с черными кудрями, обрамляющими пытливый лоб, и пронзительными карими глазами, она, пожалуй, не была красавицей. И в то же время в ней было причудливое обаяние.

Александра обняла сестру, и взглянув на нее сверху вниз, рассмеялась. Материнское чувство, промелькнувшее в ее лице, сделало ее черты мягче.

— Вы оба, должно быть, устали после долгой поездки, — сказала она. — И особых удобств, я думаю, не испытали. Так что я не задам вам ни единого вопроса, пока вы не примете ванны, не переоденетесь и не закусите с дороги. Это относится и к вам, полковник. Мой дом в вашем распоряжении. Ладислав! Януш! Помогите господину прийти в себя после дороги. А ты, Валентина, пойдешь со мной наверх. И кто-нибудь там, расседлайте мою гнедую, я не поеду сегодня на прогулку!

Все еще обнимая сестру за плечи, Александра повела ее по лестнице вверх. Де Шавель последовал за ними; Валентина обернулась к нему;

— Если вам что-нибудь понадобится, только спросите! — сказала она. — Ладислав все сделает.

— Да, спасибо, — кивнул он. Он устал до такой степени, что с трудом мог двигать языком. Все, чего ему хотелось, это теплой ванны — и проспать весь остаток дня.

Через полчаса он улегся на пуховой постели, и изрядная доля его усталости была уже смыта горячей ванной. Он заснул, едва коснувшись головой подушки. Его миссия была выполнена. Она была в безопасности. Насколько он мог заключить после знакомства с Александрой, она была куда как способна обеспечить неприкосновенность сестры. Он мог уехать со спокойной совестью. Он мог наконец забыть об этом деле и спокойно спать.

В это время Александра беседовала с Валентиной.

— Я уже решила, что ты забыла обо мне навсегда, — укоряла она сестру. — Ни весточки за последние два года. Мне казалось, что ты все позабыла за львовскими развлечениями.

Она наклонилась вперед и похлопала Валентину по руке. Они сидели в гостиной. Комната была выдержана в женском стиле, несколько неуместном для столь энергичной женщины, как Александра, везде расставлены были вазы с цветами; мебель в комнате была русской работы, та еще, что была привезена сюда матерью Александры, графиней Наталией Проковой. Валентина полулежала на софе, но спать ей вовсе не хотелось, она возбужденно всматривалась в сестру, сидящую напротив нее, невольно сравнивая ее с той, что пребывала в ее воспоминаниях. Валентина уже успела взахлеб рассказать ей всю свою историю. Только настойчивость ее сестры заставила ее сесть к завтраку, но когда подали яйца, зелень, сметану, и, наконец, дымящийся шоколад, она вдруг почувствовала зверский аппетит и с удовольствием позавтракала.

— Он не давал мне писать тебе, — ответила Валентина сестре. — Одно мое письмо он сумел перехватить, и несчастного слугу, с которым я посылала, высекли. И я не стала пробовать еще раз.

— Я его сразу возненавидела, — сказала на это Александра. — Говорила же я несчастному отцу, что это жестокий и коварный человек, который принесет тебе только несчастье! Какая жалость, что он не выбрал в жены меня, — попробовал бы он со мной шутить подобным образом!

— Ты не устояла бы перед ним, милая сестра! — воскликнула Валентина. — Он бы и тебя запугал. Ты же видела мои плечи…

— Видела! — черные глаза Александры налились ненавистью. — Если бы он сделал это со мной, я бы его отравила. Бедная ты моя… Как ему нравилось, наверное, терзать тебя! — Она презрительно скривила губы. — И толкать тебя в постель этих французов! Какое у поляков, однако, извращенное чувство юмора!

— Ты ведь тоже наполовину полька, — сказала Валентина. — Не можешь же ты отрицать это?

Это был один из тех вопросов, по которым они никогда не соглашались друг с другом.

— Никакая я не полька, — сухо сказала Александра. — Я просто живу в Польше. Живу сама по себе. Больше мне ничего не надо от Польши.

— И тебе будет все равно, даже если начнется война? — спросила Валентина. — И что мы будем помогать французам против России? Чью ты займешь сторону?

— Ничью, — отвечала Александра. — Что мне война? Чартац так далеко от этого всего. Пусть они там убивают друг друга, а у меня есть гораздо более интересные занятия. Да и у тебя они найдутся, раз уж тебе удалось бежать от этого чудовища. А скажи мне, — продолжила она обыденным голосом, который, правда, отчего-то вздрогнул, — а каков действительный интерес в тебе к этому полковнику?

— Да никакого, Боже мой, — сказала Валентина, краснея. — Я же рассказала тебе — и это все.

На самом же деле в своем рассказе Валентина опустила ключевую сцену в спальне у Мюрата, поскольку убедить после этого сестру в том, что полковник так и не тронул ее, было бы невозможно. На ее месте Валентина и сама бы в это не поверила.

— Ну что ж, если ты не хочешь говорить, не надо, — мягко сказала Александра. — Я не настаиваю, моя малышка. Ты можешь, в конечном счете, иметь любовника, если пожелаешь. Ты сейчас как раз в той поре, когда начинаешь понимать, что не все мужчины свиньи, а некоторые вполне приемлемы, скажем так! — Она засмеялась снова и встала.

— Но он не любовник мне, Сандра, — попыталась возразить Валентина. — Ты же совершенно его не знаешь. Он мало похож на других мужчин.

— Ооо! Что ты знаешь о мужчинах, моя миленькая, что так судишь о нем? Ты права, я не знаю его, но мне знаком такой тип мужчин. Этот господин не из тех, кто повезет женщину за двести миль просто так. Да еще к тому же похлопочет о ее защите перед самим императором! О нет! Я думаю, ты поразила его сердце, моя мышка. Кстати сказать, я тоже весьма благодарна ему за то, что он укрыл мою голову своим могучим полицейским крылом. Видишь ли, я мало сомневаюсь, что твой благоверный Теодор предпримет попытки тебя вернуть. И кроме того, я думаю, полякам доставит удовольствие повесить кого-нибудь из Шуваловых — хотя бы женщину!