Синтия Райт - Любви тернистый путь

— Мой привет вашему брату. Я передам ваши поздравления своей невесте. Всего хорошего, мистер Вистер!

Лайон и Миген продолжили свой путь, чувствуя спинами удивленный взгляд этого мужчины.

Лайон беззаботно рассмеялся:

— Я, вероятно, дал повод для серьезных пересудов. Ха-ха!

Подождем, пока мистер Вистер не увидит Присциллу и не поймет, что именно она — моя невеста!

— Я не понимаю… — Миген была озадачена.

Лайону потребовалась секунда, чтобы оценить ситуацию. Да, он позволил себе окунуться в нормальную жизнь и радоваться компании этого вселяющего бодрость «подростка». Но тут Лайон вдруг вновь осознал свое истинное положение — и ее.

— Я и не хотел, чтобы вы поняли, — невозмутимо сказал он. — Просто радуйтесь жизни.

Они шли молча. Миген была разгневана. «Ну что же! Лайон, конечно, поставил меня на место! Но почему же он не принял решения — кто я для него! Друг и союзник, как он говорил раньше, или покорная рабыня?»

Лайон украдкой взглянул на Миген, сердито вышагивающую рядом, и к нему вернулось чувство юмора.

Бриз отбросил назад черные блестящие локоны Миген, открыв упрямое, возмущенное лицо. Лайон отметил негодующие искорки в ее фиалковых глазах и решительно приподнятый изящный подбородок. И тут же использовал шанс, чтобы нарушить все еще продолжающееся молчание, когда перед ними предстал купол церкви Святого Петра.

— Ну вот! — воскликнул он. — Это наша знаменитая церковь Святого Петра! Поскольку вы новичок в Филадельфии, я уверен, что она произвела на вас надлежащее впечатление. Не правда ли?

Миген взглянула на красивое здание и с сомнением посмотрела на Лайона.

— Довольно милое сооружение, — холодно допустила она.

— «Довольно милое»! — драматично воскликнул Лайон, словно раненый прижав руку к своей манишке. — Эта церковь — шедевр и гордость Светского холма! Оценив ее так низко, вы многим рискуете. Имейте в виду, что живущие рядом господа не снесут безропотно ваши слова.

— О, все в порядке! — заметила Миген, стараясь скрыть свое удовольствие. — Это замечательное сооружение, и я от восхищения просто потеряла дар речи.

— Так уже лучше. — Лайон пристально смотрел на Миген, пока она не подняла лицо, чтобы встретить его взгляд. — Перемирие?

— Это не так легко, мистер Хэмпшир. Вы приложили немало усилий, чтобы убедить меня забыть о моей роли служанки в вашей компании. Я не позволю использовать мое положение в обществе ради вашего удовольствия. Точнее, в зависимости от того, как и что вам в данный момент вздумается.

Лайон остановился у ограды церкви Святого Петра и взял Миген за руку. Его прикосновение обожгло ей кожу.

Здравый смысл говорил, что надо отстраниться, но она, казалось, застыла на месте.

— Вы, Миген, правы. Я буду впредь учитывать ваше мнение. Обещаю никогда больше не оказывать вам покровительства.

И хотя совершенно очевидно, что вы не одобряете мои действия, я вынужден просить вас не вмешиваться в мои личные дела.

С ее губ готовы были сорваться еще более злые слова, но Миген не смогла выговорить их вслух. Она подняла руку и прикрыла его рот своей ладонью.

— У вас такие восхитительные руки, — пробормотал он. — Такие мягкие.

Желая скрыть вновь вспыхнувший румянец, Миген отвернулась, чтобы взглянуть на церковь, и была благодарна порыву ветра, разметавшему по ее лицу локоны.

— Это действительно красивая церковь. Вы ее посещаете? — вежливо спросила она.

— Раньше — да, и то очень редко. Однако думаю, что в будущем я стану по субботам заходить в нее, — усмехнулся Лайон.

— Почему в Филадельфии называют это место Светский холм? Потому что здесь живут богачи?

— Сейчас многие считают, что это так. Но я полагаю, такое название дало «Светское общество негоциантов». Оно было основано столетие назад и построило здесь свои склады и контору недалеко от нашей гостиницы. Так или иначе, это название постепенно закрепилось и в конце концов оказалось весьма подходящим. Даже церковь возвели ради богатых прихожан, которым было утомительно брести по грязи в церковь Христа, что на Хай-стрит.

Пока Лайон говорил, Миген немного успокоилась и, немного поколебавшись, спросила:

— Кто был тот мужчина, который нам встретился?

— Уильям Вистер? Ничего особенного из себя не представляет. Но тем не менее довольно известная личность, главным образом благодаря своей семье. Вистеры в Филадельфии люди весьма уважаемые. Они здесь живут по меньшей мере семьдесят пять лет. Его брат, Дэниэл, владеет прекрасным участком к северу отсюда, в населенном немцами городке, который называется Грамблторп. Вы, наверное, слышали о цветущей багровой глицинии. Так вот, именно в честь этой семьи она была названа «вистерия».

Лайон вдруг остановился у построенного в форме буквы "Г" кирпичного особняка. Миген ждала, что он скажет.

— Это мой дом. Вам нравится?

Здание производило впечатление. Но Миген постаралась этого не показать. Не было никаких сомнений, что это был самый красивый дом в квартале: в три этажа, с тремя слуховыми окнами и множеством дымовых труб. Первые два ряда окон были прикрыты чистыми белыми ставнями. Свежей выглядела даже краска на парадной двери. Пока Лайон очищал свою обувь о специальный скребок, Миген изучала мраморную плиту, на которой было начертано: «1787».

— Так вот почему свежая краска! — с улыбкой поддразнила она Лайона, открывающего перед ней дверь.

— Я купил этот дом через год после того, как он был построен. Но проводил здесь очень мало времени.

Узкий вестибюль, в котором они стояли, вел прямо в сад, что был разбит позади дома. Миген могла рассмотреть ажурную арку в сад. «У этого дома, — размышляла она, — есть нечто такое, что затмевает особняк Бингхэмов при всем его богатстве».

Солнечные лучи пробивались в вестибюль через витраж над парадной дверью, отбрасывая треугольные узоры на сверкающий пол. В этот момент послышались мягкие и быстрые шаги, и на лестничную площадку вышел крошечный, странно выглядевший человечек.

— Мисса Лайон, моя так шаль!

Появление дворецкого очень удивило Миген. Мужчина с восточной внешностью был на фут ниже своего хозяина, его желтоватого оттенка кожу лишь подчеркивал завитой белый парик. На дворецком были черный костюм из тонкого сукна, шелковый жилет в черно-белую полоску, белые по колено чулки и черные ботинки с золотистыми пряжками. Когда он доброжелательно посмотрел на Миген, его квадратное лицо осветила яркая белозубая улыбка.

— Мисси Присцилла, я ушасно рад синакомиться с вами!

— Уонг! — вмешался Лайон. — Это не Присцилла. Эта юная леди — новая горничная, нанятая мною. Сейчас она работает у мисс Уэйд. Ее зовут Миген Саут. Миген, это — Уонг Вашингтон, мой камердинер, который занимается моими личными делами и не имеет никакого отношения к управлению домом.