Барбара Картленд - Скажи «да», Саманта

Нет, нет, я была уверена, совершенно уверена в Дэвиде. Я знала, что он любит меня и что мы с ним будем безмерно, бесконечно счастливы. Я думала о том, где мы с ним будем жить — в Лондоне или в деревне. Я так надеялась, что он предпочтет деревню!

— Саманта! Мне что, прикажите вас целый день ждать? — услышала я сердитый голос Джайлза. Очнувшись, я поняла, что совсем замечталась и забыла о работе.

Я постаралась сосредоточиться, чтобы понять, чего хочет от меня Джайлз, но мне это плохо удавалось. Я все время думала о Дэвиде, видела перед собой его лицо, слышала его голос, чувствовала на своих губах его губы.

Меня начинала бить дрожь, когда я вспомнила обо всем этом. Но вот Джайлз наконец покинул студию, и я тоже могла идти домой. Я поспешила на Пикадилли, чтобы успеть на автобус, идущий до Южного Кенсингтона.

Я, конечно, упустила из виду, что вещи, которые скопились за время моего пребывания в Лондоне, не поместятся в чемоданчик, с которым я приехала сюда из дома, так что мне пришлось попросить миссис Симпсон одолжить мне какой-нибудь чемодан.

Хозяйка пансиона была очень удивлена моей просьбой, но когда я объяснила ей, что во всем виноват мистер Барятинский, который снабдил меня множеством платьев, она смягчилась и дала мне почти новый чемодан.

— Я буду обращаться с ним очень бережно, — пообещала я.

— Не сомневаюсь в этом, мисс Клайд, — ответила она. — Но все-таки самое важное для вас — бережно обращаться с его содержимым, не так ли? Вы должны очень беречь все эти изумительные платья, в которых мистер Барятинский вас фотографирует. Я поражаюсь, как вы вообще не боитесь их носить.

— Да, верно, я всегда ужасно боюсь испортить их, — призналась я.

Она улыбнулась и пробормотала что-то вроде того, что я счастливая девушка, и я от души согласилась с ней, хотя счастлива я была вовсе не по той причине, которую имела в виду она.

Как бы то ни было, после долгих хлопот я наконец была готова. Чемоданы мои были уложены, и кроме того я взяла с собой еще небольшую кожаную шляпную коробку. Я вышла в холл, чтобы попросить привратника вынести мои вещи из комнаты, и в этот момент увидела, как к дому подъезжает «бентли» Дэвида.

Я сбежала по ступеням, а он вышел из машины. Таким красивым я его еще никогда не видела. Он был в блейзере с рядом золотых пуговиц. Это был фирменный блейзер, потому что Дэвид служил в гвардии.

— Как поживаете, моя дорогая? — спросил он.

При звуках его голоса сердце мое забилось сильнее.

— Хорошо, — ответила я.

— Ты чудесно выглядишь, — сказал он. — Впрочем, я, кажется, уже говорил тебе об этом.

— Я не прочь услышать это еще раз, — ответила я.

Взгляд его был устремлен на мои губы, и мне чудилось, будто он целует меня. Мы стояли молча и только смотрели друг на друга, и оба понимали, что никакие слова тут не нужны.

Привратник вынес из дома мои вещи. Он шел, сгибаясь под тяжестью двух чемоданов, а под мышкой нес шляпную коробку. Он поставил чемоданы на тротуар около машины, а Дэвид воскликнул:

— Боже милостивый! Зачем ты берешь с собой столько вещей?

— Ты не сказал мне, какое общество будет там, куда мы едем, — пояснила я. — Я не хотела оконфузиться и на всякий случай взяла с собой все, что мне может понадобиться.

— Общество? — переспросил Дэвид.

— Ну да, ты ведь не сказал, сколько народу там будет, — снова пояснила я в свое оправдание. — Гости обычно играют в теннис или идут купаться, или отправляются гулять в лес. Вот я и не хотела, чтобы у меня не оказалось нужных для этого вещей.

Я говорила торопливо, сбитая с толку странным выражением его лица. Он вдруг заметил, что привратник ждет, и, опустив руку в карман, протянул ему два шиллинга. Затем обернулся ко мне.

— Вчера вечером, Саманта, я не говорил тебе о том, что мы поедем в гости.

— Ты сказал, что мы поедем за город, — озадаченно проговорила я.

— Верно, мы туда и поедем, — ответил он. — Мы будем жить в тиши и покое и в полном уединении — только ты и я. — Я продолжала смотреть на него и он, должно быть, увидев мое недоумение, счел нужным объяснить: — Это маленькая уютная гостиница в горах, похожая на тот ресторанчик, в котором мы с тобой ужинали вчера вечером. Это в Чилтерн Хилз. Мы будем там вдвоем, Саманта.

— И… кроме нас там… больше никого не будет?

— Надеюсь, что нет, — ответил он. — Но даже если там и будут другие постояльцы, то какое нам до них дело?

— Но я… не могу.

Я умолкла. Мне трудно было продолжать, а Дэвид спросил:

— Чего ты не можешь?

— Ехать с тобой вдвоем, — ответила я, а потом поспешно добавила: — Если с нами там не будет какой-нибудь пожилой или замужней дамы.

Он долго смотрел на меня, а затем спросил:

— Ты это серьезно?

— Когда ты сказал, что мы оправляемся за город, я подумала, что мы поедем в гости… к твоим друзьям.

— Ты говорила, что хочешь быть со мной, а я хочу быть с тобой, — возразил Дэвид. — Разве не это главное?

Он явно ждал моего ответа, и я с трудом проговорила:

— Я думаю… это было бы… нехорошо.

— Что значит «нехорошо»?

— Если бы ты стал любить меня… таким образом… это был бы грех.

— Боже милостивый! — выкрикнул Дэвид с такой силой, что я едва не подпрыгнула. — Ты это серьезно, Саманта? Господи, и откуда ты явилась?

— Из… усадьбы приходского священника, — удрученно сказала я.

Он в изумлении воззрился на меня.

— Из усадьбы приходского священника? Не может быть!

— Между тем это правда, — сказала я. — И теперь я понимаю, что имел в виду папа, когда говорил, что в Лондоне меня подстерегают соблазны. Это как раз то, что ты мне сейчас предлагаешь.

Дэвид схватился за голову.

— Неужто я слышу все это наяву? Наверное, я сплю и вижу сон! Может ли это быть, Саманта? Девушка с твоей внешностью вдруг начинает мне что-то говорить про грехи и соблазны, и из-за чего? Только потому, что я прошу ее поехать со мной за город!

— Но, по-моему, нам не годится ехать вдвоем, — возразила я. — Нужно, чтобы с нами был еще кто-то.

— И ты думаешь, это может иметь какое-то значение? — сердито вопросил он. — И потом, кого же ты предлагаешь нам взять с собой? Может быть, привратника? Или первого попавшегося прохожего с улицы? Боже мой, Саманта, ты сейчас рассуждаешь, как какая-нибудь викторианка полвека назад!

Он выговорил эти слова с явным презрением, и я, похолодев от страха, увидела, что он начинает всерьез злиться. Потом он наклонился и взял в руки один из моих чемоданов.

— Ну ладно, хватит нести всякий вздор, — заявил он. — Я люблю тебя, Саманта, а ты любишь меня. Просто смешно было бы сейчас толковать о десяти заповедях и из-за них в последний момент отказываться от наших планов. — Он положил чемодан в багажник и добавил: — Если тебя волнует, что подумают о тебе люди, а я полагаю, это единственное, что тебя заботит, то ведь ты можешь зарегистрироваться в гостинице под чужим именем, например, как моя жена, Я ведь все равно заказал для нас один общий номер.