Джил Лэндис - Полевой цветок

Она собралась отказаться от виски и нерешительно покачала головой, но Ирландец Билли сказал:

– Бери, парень. Это бесплатно.

Дэни не хотела обидеть Билли и поэтому взяла чашку, поднесла ее к губам и сделала глоток. Виски обожгло ей язык, подействовав на все органы чувств. У нее защипало в глазах, когда разведенный водой напиток достиг ее горла, и она закашлялась. Зная, что виски стоит пять долларов за пинту, она, даже кашляя, продолжала крепко сжимать кружку, чтобы не пролить драгоценную жидкость.

– Давно же ты не выпивал, Дэн! – воскликнул Энрике Домингез. Он смотрел на нее еще несколько мгновений, потом не выдержал, хлопнул себя по бокам и затрясся от смеха. Не удержавшись на ногах, он повалился на землю и мужчины загоготали уже над ним.

Между Дэни и Большим Джейком была договоренность в отношении спиртного: когда трапперы кутили, она притворялась, что пьет, в то время как он проглатывал свою долю; потом они быстро обменивались кружками – это движение оставалось незамеченным в суматохе, царящей на таких мероприятиях. Она так и не пристрастилась к спиртному и не научилась пить: Большой Джейк был категорически против этого. «Вино только повредит тебе мозги, – говорил он ей. – С нас хватит одного тронутого».

Сейчас она держала кружку с драгоценным напитком и после первого самого трудного глотка обнаружила, что ей очень нравится охватившая ее теплая истома.

Она сидела, слушала, как мужчины обмениваются новостями и слухами, смаковала виски и чувствовала, что впервые за много дней расслабилась. Откинувшись на бревне, она узнавала из разговоров друзей, кого из трапперов отправили на тот свет и кто сам отдал Богу душу со времени их последней встречи. Цена бобра выросла до шести долларов за шкурку – это была хорошая новость для всех. Когда пришла очередь Дэни внести свою лепту в общую беседу, она быстро рассказала охотникам о кончине Большого Джейка, и мужчины некоторое время молчали, глядя на огонь и размышляя каждый по-своему о бренности этой жизни. Потом ей пришлось сообщить им о смерти Моуза и о том, как двое незнакомцев, с которыми она приехала в лагерь, пришли ей на выручку, когда она попала в руки бандитов, убивших Моуза. Дэни не упомянула о том, что произошло накануне ночью. Описав горбуна, который скрылся на одном из мулов Моуза, она замолчала и стала слушать других рассказчиков.

Кто-то достал относительно свежую, шестимесячной давности газету, выпущенную в Сент-Луисе. Ее стали передавать из рук в руки, но Дэни отказала себе в удовольствии почитать, когда газета дошла до нее. С наступлением темноты рассказчики начали все больше приукрашивать свои истории.

Хенри Маркер, молодой охотник, сидел, закутавшись в одеяло. Хотя у него был молодой голос и крепкое тело, волосы его, свисавшие ниже плеч, были совершенно белыми. Длинная борода доставала до второй пуговицы на его рубашке, и глаза его дико вращались, когда он рассказывал о своих приключениях. Летом он отправился на юг в одиночестве и добрался до огромной пустыни, где ничего не росло. У него кончились продукты, и чтобы не умереть с голоду, он вынужден был съесть свои мокасины. В другой раз он засунул руки в муравейник, и когда они покрылись ползающими и кусающимися насекомыми, слизал их языком.

– Проклятие! – прошептал Хенри, сопровождавший свой рассказ энергичной жестикуляцией. – В конце концов, чтобы выжить, я стал пускать кровь мулам и пить ее.

– Черт! – отозвался кто-то из толпы сочувственным тоном, и Дэни решила, что нет ничего удивительного в том, что волосы Хенри поседели.

В костер подбросили веток. Солнце спряталось за горами, над долиной сгустились лиловые сумерки.

– У нас есть время, чтобы поиграть в «угадку», пока совсем не стемнело. Как ты на это смотришь, Дэни? – обратился к ней Энрике.

Дэни считалась непревзойденным мастером этой игры. Она и Энрике были давнишними соперниками. Энрике был чемпионом до того, как Дэни научилась играть в «угадку».

Спиртное уже оказывало на нее свое коварное действие, и, несмотря на расслабленность, Дэни ощущала странную эйфорию; ей казалось, что она сможет справиться с любыми трудностями. Она посмотрела на Энрике смелым взглядом.

– Что ж, если ты ничего не вынес из прошлых уроков, Рике, я преподнесу тебе еще один. Только ты будешь угадывать первым.

Дэни подняла сумку из лисьей шкуры, висевшую у нее на поясе; край сумки украшала голова лисы. В этой сумке лежали самые ценные для Дэни предметы: блестящий черный камень, всегда казавшийся влажным, косточка вишни, которую она использовала для игры в угадку, и кремень для высекания огня.

Дэни порылась в сумке, вытащила косточку вишни, держа ее большим и указательным пальцем, и наградила Энрике озорной улыбкой.

– Ну, что ты собираешься проиграть на этот раз?

– Эх!

Смуглый темноволосый испанец, наряженный в красную шерстяную рубашку и зеленые шерстяные брюки, высунул язык и замотал головой, став похожим на мохнатого бизона. У него не было бороды, а длинные черные усы, свисавшие по обе стороны рта, придавали его лицу выражение человека, который всегда хмурится. Однако впечатление это было обманчивым, поскольку лицо его часто озарялось улыбкой, обнажавшей белые зубы.

– Играй! Я ставлю на кон все свое снаряжение и всех животных! – крикнул он.

Толпа заревела и затем стихла. С краю стояли темноглазые круглолицые индианки, следившие за происходящим с напряженным вниманием. Многие из них умели прекрасно играть в «угадку». Они с нетерпением ждали, когда Дэни начнет игру.

Она подняла руки ладонями кверху и показала всем косточку, лежавшую на левой ладони. Сложив руки, словно для молитвы, Дэни несколько раз встряхнула косточку, сжала кулаки и разъединила руки. В одной из них находилась косточка, другая была пустой. Энрике наклонился вперед и выбрал левую руку.

Дэни повернула руку в запястье и разжала кулак. Косточки там не оказалось.

Двадцать мужчин громко затопали, разразились свистом и возгласами. Двое отделились от группы и закружились в веселом танце джига. Энрике наклонился вперед. Толпа смолкла.

– Еще раз! – закричал он.

– У тебя ничего не осталось. Я только что выиграл все твое снаряжение и животных, – напомнила ему Дэни.

– Эх! – Он вновь исполнил свой традиционный ритуал с мотанием головы. – Тогда забирай мою жену!

На мгновение Дэни растерялась. Что, черт возьми, она будет делать с его женой? Скрыв свое замешательство, она снова начала игру. И снова выиграла. Толпа пришла в неистовство. Энрике обхватил голову руками и застонал. Дэни сделала изрядный глоток виски и подождала, пока толпа утихомирится. Все вновь устремили на нее свои взгляды.