Француаза Бурден - Роковая любовь

– ...волокиты и мачо? Да.

Она даже находила его настоящим обольстителем, при таких ярко-синих глазах и шраме через всю щеку. В другой период ее жизни он мог бы ей понравиться, но теперь она избегала мужчин этого типа.

– Волокиты? – повторил он.– Да, я был таким, пока не женился, но потом я был верен своей жене, а она мне нет. А что касается «мачо», то здесь вы не правы, вы ведь меня едва знаете. По правде говоря, я не считаю себя выше кого бы то ни было, ни мужчины, ни женщины.

– Однако вы производите впечатление очень уверенного в себе покровителя.

– Ах так? Значит, я должен был заняться салатом, а вам предоставить возможность таскать дрова.

– Вы прекрасно понимаете, что я хочу сказать.

– Нет! Я пришел сюда в некотором смущении, вовсе не убежденный, что вы обрадуетесь нашей встрече... Чтобы ничего от вас не скрывать, я скажу, что вечер начался у меня непросто.

Говоря это, он выглядел усталым, и Виржини пожалела о своих нападках.

– Ладно,– сказала она, улыбнувшись.– Каждый по очереди! Прошлый раз я пришла искать у вас убежища. Могу ли я что-то сделать для вас?

– Да вряд ли. У меня состоялся неприятный телефонный звонок, и от этого я расстроился...

Она подумала, что он продолжит, но он лишь пожал плечами. Если у него возникло желание довериться ей, то она пока не сделала ничего, чтобы ему стало легче.

– Ваша жена? – спросила она наугад.

– Мой брат. Но это одно и то же, потому что они живут вместе.

Это признание, сказанное через силу, далось ему непросто. Чтобы не смущать Виктора еще больше, она отвернулась и стала смотреть на огонь. Когда она рассказывала ему свою историю, он казался очень внимательным, терпеливым, и теперь она понимала почему.

– Плохой звонок,– пробормотала Виржини.

– В таких случаях ответственность всегда на обоих, разве не так? Ведь это не происходит случайно, за один раз, а ведь я ничего не видел, пока она сама мне не рассказала. Известно, что муж узнает обо всем последним. А я был так погружен в свою работу...

– И все же вам не стоит винить себя! – возразила она.– Нет, я не согласна! Разве заслужены те удары, которые вам наносят другие?

Она увидела, что Виктор улыбается, и почувствовала к нему волну симпатии. Они оба пережили истории, которые плохо для них закончились, и, по крайней мере, могут утешить друг друга хотя бы на один вечер.

– Что касается меня,– заговорил он снова,– я ведь знал, что Лора мечтала вернуться в Париж, что она задыхается здесь от тоски. Она быстро поняла, что вышла замуж за мелкого провинциального нотариуса и...

– Почему это мелкого? И, в конце концов, она же сама вас выбрала!

– Какое-то умопомрачение. Лето... Она проводила здесь отпуск. Да я ей и времени не дал на размышление, я был влюблен до безумия.

На последних словах голос Виктора дрогнул, но он справился с чувствами, резко поднявшись с пола.

– Уже поздно, я утомил вас! Я помогу вам убрать?

– Нет, что вы! Я займусь этим перед сном, а пока хотела бы закончить с чертежами.

Огонь все горел, и он добавил еще одно полено. Он протянул Виржини руку:

– Спасибо, что приняли меня.

Вдруг он заторопился уходить, смущенный, что разоткровенничался перед женщиной, которую едва знал. Жаловаться – это не самая лучшая тактика обольщения.

«В любом случае, я ей не нравлюсь!» – устало подумал он.

Ночь была темной, без луны и звезд, и, подъехав к Року, Виктор с сожалением вылез из теплой машины. Как всегда, он забыл запереть дверь и удостоверился в этом, впустую воюя с замочной скважиной. По сравнению с тем домом, который он только что покинул, Рок показался ему холодным, огромным, безнадежно молчаливым.

Перед тем как подняться к себе, он заглянул на кухню и взял со стола тетрадь, а потом отправился по первому этажу проверять запоры. Его отец мог бы дать свое ружье, у него ведь огромная коллекция охотничьих ружей. С тринадцати лет он учил своих сыновей стрельбе по летающим тарелкам – до тех пор, пока они не становились непобедимыми. У Виктора никогда не возникало желания целиться во что-то другое, кроме глиняной тарелки, но Максим при случае любил пострелять уток или зайцев. Что же касается Нильса, то, разумеется, сама мысль об убийстве животного была ему противна.

«Ты топишь меня...» – сказал он так жалобно. Верил ли он, что Виктор всегда будет рядом, чтобы протянуть руку?

Он положил тетрадь в секретер, а потом вернулся и отправил ее в ящик, где уже лежали фотографии Анеке. Может, Нильс остановил свой выбор на Лоре исключительно потому, что она была высокой элегантной блондинкой? Начиная с первой победы, все его любовницы были блондинками! Так хорошо знать вкусы и пристрастия брата было для Виктора дополнительной пыткой все эти ночи, когда он представлял его и Лору вместе.

Ванная была ледяная, тем не менее, он отказался спуститься в котельную и решил принять душ. В Виржини Клозель было много очарования, теперь он сможет засыпать, думая о ней. А лет десять назад он мог бы засыпать вместе с ней.

Он проскользнул под одеяло, выключил свет, но еще долго не мог заснуть, прислушиваясь к звукам дома. Почему ему не удается чувствовать себя в Роке хорошо, почему его одолевают все те же страхи, что и в детстве?

4

– Наше расследование показало, что вы являетесь единственным родственником Робера Вильнёва, а в связи с отсутствием завещания – его единственным наследником,– заключил Виктор.

Сидя напротив, Жан Вильнёв слушал его с некоторой нервозностью. Он без конца закидывал ногу на ногу.

– Хорошо, очень хорошо,– бормотал он.– А какие формальности?

– Нотариальная контора все возьмет на себя.

– Чудесно! Скажите мне, а что известно... ну, как это... об общей сумме наследства?

В одночасье разбогатеть в пятьдесят пять лет – было от чего потерять голову, тем более что собственные средства отнюдь не позволяли ему разбежаться, Жан сам подтвердил это.

– Движимое имущество,– начал перечислять Виктор,– портфель акций, страховые вложения – в общей сложности около трех миллионов евро. Через несколько дней мы представим вам полный перечень. В данном случае, и вы конечно об этом осведомлены, налоги на наследство возрастут.

Жан Вильнёв радостно улыбался, будто бы не придав значения последней фразе. В течение многих лет он не поддерживал с дядей никаких отношений, а потому не знал о его финансовых делах. Цифра, названная Виктором, явно его ободрила.

– Кое-какая наличность также имеется на банковских счетах, кроме того существует сейф, который мы вскроем вместе. Если желаете, я могу отдать вам ключи от дома, который отныне переходит в вашу собственность.