Мэриан Палмер - Белый вепрь

В первых числах сентября граф Уорвик отплыл в Англию. Курьеры вихрем понеслись в Йорк с новостью: несмотря на то что верные ему силы скопились на севере, граф с герцогом Кларенсом высадились в Девоне и взяли курс на Лондон. Приказав маркизу Монтегю немедленно следовать за ним, король собрал свои отряды и повернул на юг.

Первая остановка была только в Донкастере. Став лагерем на подступах к городу, уставшие воины погрузились в сон. И только в королевской палатке долго горел свет — Эдуард вместе с Ричардом, Гастингсом и Риверсом изучали доклады и составляли план на следующий день. Монтегю должен был приехать завтра, самое позднее — послезавтра, а с таким подкреплением можно вступать в бой против сил Уорвика, тем более что Перси, оставшийся в Нортумберленде, прикроет их с севера. Было уже далеко за полночь, когда, зевая и потягиваясь, король поднялся с места: все в порядке, можно идти спать. За ним последовали и остальные. Но не успели они выйти, как снаружи послышался шум. Оттолкнув стражников, в палатку ворвался какой-то сержант. Опустившись перед королем на одно колено, он произнес:

— Ваше Величество, опасность! Бог знает откуда, но у нас на фланге появились войска, и это явно не наши друзья.

На мгновение наступила мертвая тишина. Не столько сами слова, сколько стремительное вторжение вестника поразило и обозлило королевских советников. Гастингс что-то угрожающе заворчал и сделал шаг вперед. Король схватил его за руку и, обращаясь к сержанту, громко произнес:

— У вас что, мозги свихнулись? Граф Уорвик отсюда в нескольких днях пути и к тому же направляется в сторону Лондона. И если только у него не выросли крылья, не вижу, как бы он мог сейчас оказаться в Йоркшире.

Сержант вспыхнул, но стоял на своем:

— Ваше Величество, где находится граф Уорвик, мне известно. Но мои разведчики наткнулись на какой-то отряд по эту сторону Лидса{57} — главные их силы еще в часе ходьбы, но авангард уже здесь, и он в темноте напал на моих людей. Поначалу они сопротивлялись, но потом вынуждены были отойти. — Ободренный внимательным взглядом короля, он упрямо повторил: — Я уверен, сир, что это противник. Они хвастают, что схватят вас еще до того, как вы доберетесь до графа Уорвика.

— Стэнли? — спросил Гастингс с сомнением в голосе.

— Скорее Шрусбери, — как всегда флегматично откликнулся Риверс. — Стэнли от дома так далеко никогда бы не оторвался, по крайней мере, до тех пор, пока не был бы уверен, что Уорвик берет верх.

Эдуард повернулся к брату:

— Дикон…

Но Ричард уже поднял полог палатки.

— Сейчас разберусь, — коротко бросил он и исчез в темноте.

Закусив губу и сдвинув брови, Эдуард смотрел прямо в глаза сержанту. В лагере было совершенно тихо, не было слышно ни звука.

— Ну, смотри, если ты наврал, парень, — угрожающе заворчал Гастингс.

— Оставьте, Уилл, — оборвал его Эдуард. Он неподвижно застыл в ожидании. При ярком пламени свечи волосы его казались огненно-рыжими, а на стены палатки падала тень от его широких плеч. В отдаленной церквушке ударили к заутрене.

Вскоре вернулся Ричард.

— Все так, — сказал он, предвосхищая любые вопросы. — Разведчики взяли пленника. Нед, это Монтегю. Он сказал своим людям, что переходит на сторону Уорвика, потому что вы отняли у него Нортумберленд. И они дали салют в честь Ланкастеров.

Повисло тяжелое молчание.

— Невил? — медленно проговорил Эдуард. И добавил почти шепотом: — О Боже, каким же я был идиотом!

Резко повернувшись, он подошел к столу и принялся механически приводить в порядок разбросанные бумаги; бегло просмотрев их, Эдуард небрежно сбросил все на пол. Находившиеся в королевской палатке вспомнили честное, серьезное лицо Джона Невила; он так долго отстаивал интересы своего кузена, что казалось немыслимым представить его в образе врага, крадущегося в ночной темноте. Впрочем, ночь кончалась. Гастингс и Риверс принялись обсуждать возможные контрмеры, а Эдуард кружил по палатке, не сводя глаз с брата.

— Сколько у него людей?

— Больше, чем у нас, — спокойно ответил Ричард. — И вам это было известно, еще когда вы велели ему трогаться. — Ричард запнулся было, но все же продолжил: — Времени на подготовку у нас почти нет.

Эдуард нервно засмеялся:

— Ну да, на подготовку к сражению, которое почти наверняка будет проиграно. А тут как раз с тыла подоспеет Уорвик и закончит дело. Что-то мне не улыбается перспектива быть повешенным на перилах Лондонского моста. — Он посмотрел на сержанта, все еще ожидавшего приказаний. — Поднимайте людей, пусть отступают, кто куда может. Что же касается нас, господа, — он обвел взглядом присутствующих, губы его искривила мрачная усмешка, — то, похоже, это не наш день. Собирайте всех рыцарей, кого только сможете: мы отбываем в Бургундию.

Меньше чем через четверть часа небольшая кавалькада уже скакала по дороге, идущей из Донкастера. В лагере царил страшный беспорядок: полусонные солдаты вскакивали с мест под истошные крики офицеров и топот копыт. Через некоторое время на месте недавнего лагеря короля появились передовые отряды маркиза Монтегю. Их взору предстали лишь перевернутые обозы да пустые палатки, с хлопающими на ветру пологами. Мародеры тут же принялись за дело, жадно потроша оставленное Эдуардом добро.

Не тратя времени на не успевших далеко уйти пеших солдат, Монтегю бросился в погоню за кузеном. Преследователи миновали Линкольншир и направились к Уошу, но беглецы опередили их, отплыв в Норфолк{58} до того, как люди Монтегю приблизились к берегу. Поднялся сильный ветер, дождь стоял стеной, и утлые суденышки, которыми воспользовались король и его свита, двигались к Норфолку буквально вслепую. У Линна они увидели покачивающиеся на якоре рыбачьи шхуны. Их сразу же купили, и уже через два дня король и его спутники огибали маяк Скегнес и выходили в бурные воды Северного моря. Их подгонял сильный береговой ветер, который нес с собой ужасную вонь. Сидя у гакаборта{59} и прижав колени к груди, Филипп с отвращением произнес:

— Интересно, сколько же времени гниет эта сельдь? Понимать это как приглашение к ужину?

Роберт Перси, которому были адресованы эти слова, ответить ему не смог. Он поднялся, перегнулся через перила: его тошнило. Шхуну бросало вверх-вниз: чтобы Перси, не дай Бог, не свалился за борт, Филипп крепко держал его за ноги. Отвернувшись от шпигата{60}, он благодарил Бога за то, что на мгновение ветер подул в противоположном направлении.

К полуночи буря начала стихать, и рассвет застал шхуну бодро бегущей под свежим бризом; сквозь все еще частые облака неуверенно пробивались лучи солнца. На юге стали различимы очертания фламандского берега. Эдуард и Ричард давно уже ждали этого счастливого момента. Однако когда они, облегченно вздохнув, переглянулись, раздался голос впередсмотрящего: «По носу появились какие-то суда». Принадлежность их раскрыть не составляло труда: Уорвик, не теряя времени, оповестил всех, кого мог, о бегстве Эдуарда. И предприимчивые люди из ганзейских городов{61}, понимавшие, какая награда ждет их за поимку английского короля, не стали терять времени даром. Немецкие каравеллы приблизились к суднам Эдуарда. Однако они уже круто повернули на юг. Сзади загромыхали орудия, от плюхающихся в воду ядер высоко поднимались фонтаны. Фламандские берега удалялись. Когда же вдали показалось побережье Алькмаара{62}, преследователи повернули назад.