Робин Хэтчер - Каприз мечты (Обещанный рассвет)

Мальчик безмолвно, не шевелясь, показал пальцем на фургон Бейкеров.

– Мама будет беспокоиться, где ты. Не надо ее пугать. Давай-ка вернемся.

Мэгги уже хотела подняться, но Морин ее остановила:

– Подожди, Мэгги. Оставь Уиллса со мной. Девушка поколебалась, но тут же поняла:

– Оставайся с миссис Брениген, Уилле, а я скажу твоей маме, что ты у нас.

Она передала мальчика Морин и пошла к фургону. Изнутри доносился тихий плач: очевидно, Сьюзен старалась сдержаться и не хотела, чтобы ее слышали. Видимо, поэтому Мэгги показалось, что сердце ее сейчас разорвется от жалости.

– Миссис Бейкер…

Она отвернула занавеску, вглядываясь в пыльный полумрак.

– Сьюзен?

Послышалось негромкое всхлипывание.

– Что?

Не ожидая приглашения, Мэгги забралась в фургон.

Сьюзен лежала на постели, повернув голову ко входу.

– Сьюзен…

Мэгги встала на колени и коснулась плеча женщины.

– Уилле беспокоится о вас.

– Уилле?

Сьюзен попыталась сесть:

– Где он? Я думала, он здесь.

– Ничего страшного. С ним миссис Брениген. Сьюзен Бейкер удалось наконец выпрямиться и сесть поудобнее, опираясь спиной на толстый матрац.

– Я, кажется, не могу перестать плакать, – снова всхлипнула она.

– Вам не за что извиняться.

– У меня все время в ушах стоит этот ужасный треск, когда колесо отлетело и голова Маршалла ударилась о бок фургона, а малышей унесло.

Мэгги, глядя на свои руки, безмолвно кивнула.

– Я боюсь… смертельно боюсь… хотя знаю, что не должна так себя вести. Все были ужасно добры к нам, предлагали помощь, приносили еду. Но я не знаю, что с нами станется.

– Разве вы не собираетесь к своему брату в Орегон?

Сьюзен кивнула, прикладывая к распухшим глазам платочек.

– Джордж примет нас, но не очень-то будет рад.

– Уверена, что вы ошибаетесь.

Мэгги совсем не была в этом уверена, но что еще можно сказать в подобных обстоятельствах?

Молодая вдова долго глядела на нее, прежде чем спросить:

– Сколько вам лет, Мэгги?

– Скоро будет восемнадцать.

– В вашем возрасте я уже ждала Тимми. Осенью ему исполнилось бы три года.

Затуманенные глаза задумчиво смотрели вдаль.

– Маршалл и я поженились, когда мне было шестнадцать, а ему почти девятнадцать. И пяти лет не прошло, а кажется, все так давно было. Он сделал предложение и сказал, что я единственная на свете; и не успела я опомниться, как уже стояла перед священником. Маршалл был хорошим человеком, просто нам не повезло.

Слезы снова водопадом покатились по щекам.

– Не знаю, что теперь будет. Кто нам поможет, кто о нас позаботится?

Мэгги схватила Сьюзен за плечи, слегка тряхнула:

– Слушайте меня, Сьюзен Бейкер. Вы прекрасно справитесь. И сумеете позаботиться об Уиллсе и о малыше. Вы переживете тяжелые времена. Это, конечно, будет нелегко, но вы можете это сделать. Я знаю это, потому что сама была в таком же положении. Человек может добиться всего, чего захочет. И сделать все, что обязан.

Девушка присела на корточки.

– Но лежать в постели и плакать не годится. Ни к чему это не приведет. И ничему не поможет. А теперь вставайте, умойтесь и причешитесь, а потом сходите за маленьким Уиллсом. Знаю, вы тоскуете по мужу и Тимми, но ваш второй сын жив и нуждается в вас.

Сьюзен с удивлением уставилась на Мэгги и наконец кивнула.

– Вот так-то лучше. Приходите к нам. Поужинаем сегодня вместе. Уверена, миссис Брениген не станет возражать.

Сьюзен чувствовала себя неловко в присутствии таких женщин, как Морин Брениген. Морин была настоящей леди. Все, что она делала или говорила, как двигалась, любое легкое движение руки, поднятая бровь – говорило о высоком положении и благородном происхождении. Рядом с ней Сьюзен чувствовала себя невежественной и уродливой. Она не умела читать и писать, никогда не ходила в школу. Всю жизнь Сьюзен работала с матерью на ферме, а потом вела свое хозяйство. Маршалл – больше она ничего не хотела в жизни. Маршалл и малыши.

Она держала Уиллса на коленях, хотя места там оставалось совсем мало, и целовала белокурую головку, не сознавая, что снова плачет. Почувствовав, как шевелится малыш в животе, женщина положила туда руку, словно желая убедить себя, что ощущение было реальным.

Морин сидела рядом с чашкой кофе в руке, задумчиво глядя на огонь, словно не желая нарушать тишину.

– Ужин был очень вкусным, миссис Брениген, – сказала наконец Сьюзен, опустив голову, смущенная звуками собственного голоса, но не в состоянии больше выносить молчание.

– Спасибо, дорогая. Мы рады, что вы смогли присоединиться к нам.

Уилле ускользнул от матери и подбежал к Мэгги, снова занятой шитьем, молча отвел ее руки и вскарабкался на колени, положив голову на грудь девушки. Мэгги уронила платье и стиснула маленькое тельце, пораженная столь внезапным приливом чувств.

– Уилле, – начала Сьюзен.

Морин, наклонившись, взяла Сьюзен за руку:

– Не нужно ругать его. Пусть ищет утешения там, где может.

Но Сьюзен было невыносимо, что сын проявляет любовь к чужому человеку. Она была благодарна Мэгги за спасение ребенка. Не будь ее, Уилле погиб бы вместе с младшим братом. И все же Сьюзен чувствовала себя брошенной и одинокой без Уиллса.

Морин подвинула стул ближе и обняла Сьюзен за плечи:

– Прошлой зимой я потеряла мужа, а три года назад – сына, и всем нам пришлось искать утешения, где и как возможно. Нужно время, чтобы исцелиться, Сьюзен. Все проходит. И Уилле успокоится.

И неожиданно пропасть между ними уже не казалась столь непреодолимой. Морин тоже была вдовой с детьми. Как и Сьюзен. Каждая прекрасно понимала сердечную боль другой.

Сьюзен вытерла слезы, проглотив комок в горле.

– Вы очень добры, мадам, – прошептала она.

– Для этого существуют друзья, Сьюзен. Чтобы помогать в тяжелые времена.

У Сьюзен никогда не было раньше подруг. Теперь, кажется, она приобрела сразу двух – Морин и Мэгги.

ГЛАВА 12

Дэвид Фостер остановился у фургона, наблюдая идиллическую сцену. Вся семья Бренигенов собралась у костра вместе с сестрами Харрис, вдовой Бейкер и маленьким Уиллсом. Мэгги держала малыша на коленях, пока Рейчел и Фиона пытались заставить его улыбнуться. Нил помогал старшему брату чинить упряжь, а Морин и Сьюзен укладывали посуду.

Дэвид в который раз не смог не заметить, как красива и грациозна Морин Брениген. Она сама выглядела почти девушкой: трудно поверить, что у нее такой взрослый сын. Прошло много времени с тех пор, как Дэвид смотрел на женщину с мыслями о доме и семье. Больше двадцати лет… со дня смерти Эмили, погибшей при родах. До той минуты, как увидел Морин.