Анна Грейси - Добродетельная вдова

Когда приходится резать по живому, чем быстрее, тем лучше. Даниэль решительным шагом прошёл к лошадям и вскочил на свою одним отточенным движением. Обернувшись в седле, он посмотрел горящими синими глазами на Элли и её дочку и повторил:

— Всегда.

И поскакал галопом прочь.

«Всегда», — горестно подумала Элли. Что он имел в виду — что всегда выполняет обещания? Или что всегда будет любить её? Да какая разница, что! Он уехал. Ей нужно как-то дотянуть до конца дня, дождаться заката, накормить и уложить спать дочку, и присмотреть за ней, пока малышка не заснёт. Только потом Элли сможет отправиться в собственную постель и найти там выход своему горю. Тот, без которого ей не обойтись — слёзы и сон. Желанного выхода ей не дано…

Она отнесла Эми в дом. Наливая питьё ей и себе, Элли обнаружила спрятанный за молочным кувшином маленький мешочек с деньгами, тот, что сержант пытался ей всучить. Она заглянула внутрь: двадцать фунтов. Целое богатство, на это они с Эми могли бы прожить долго.

Капитан Эмброуз не из тех, кто остаётся в долгу. И снова сержант добился своего.

Как-то ей удалось дотянуть до конца дня. Когда пора было ложиться в постель, Эми взбежала по лестнице впереди матери.

— Мама! — свежеумытое личико девочки осветилось радостью. — Посмотри, что я нашла на кровати! — В руках она держала маленькую деревянную куколку, немного неумело вырезанную из куска берёзы. — У неё синие глаза, совсем как у меня! И как у мистера Мишки, — глазёнки Эми сияли.

У Элли встал комок в горле. Даниэль вырезал. Она-то думала, что он стругает полено просто так, убивает время, а он делал куклу для её дочери.

— Чудесно, доченька. Завтра я сошью ей одежду.

— Не «ей»! Это мальчик, — убеждённо заявила Эми. — Я назову его Даниэлем в честь мистера Мишки.

— Чу… чудесно. — Элли сумела выдавить улыбку, хотя губы и дрожали.

Позже, когда Эми уже спала, а в доме настолько похолодало, что тянуть дальше стало невозможно, Элли неохотно вошла в собственную спальню. Её взгляд неминуемо устремился к алькову, на кровать.

И, наконец, она заплакала. Потому что, разумеется, там ничего не было. Даже деревянной куколки. И там никогда больше не будет Даниэля. Он уехал.

Глава 4

— Нет, милая, я не смогу сделать тебе домик для новой куклы, пока мы самим себе не найдём новый дом. Сначала домики для людей, а потом уже для кукол.

Эми кивнула.

— Сквайр нас больше не любит, мамочка?

— Да, дорогая, больше не любит. А сейчас помоги маме упаковать вещи. Принеси-ка сюда всю свою одежду. Мы сложим её на простыню, завяжем в узел и тогда сможем положить в повозку Неда.

— Не бойся, мамочка. Если сквайр вернётся, Даниэль снова его побьёт. Правда ведь, Даниэль? — Эми угрожающе потрясла маленьким деревянным Даниэлем.

— Никто никого бить не будет, — строго сказала Элли. — А сейчас быстренько принеси сюда свои вещи.

Элли прикусила губу, пока присмиревшая дочка выполняла её распоряжение. Она понятия не имела, где им придётся жить. Викарий предложил комнату в своём доме на время рождественских каникул. Но потом вернутся его ученики, и комнаты не будет. Впрочем, Элли была уверена, что скоро она найдёт что-нибудь.

Ей придётся.

Тук-тук-тук!

Элли застыла. С тех пор, как ушёл Даниэль, сквайр уже дважды возвращался. Элли вспомнила слова дочки и неожиданно разозлилась. Она не нуждается в защите Даниэля, хоть деревянный он и не столь хорош, но и во плоти… настоящий Даниэль пусть возвращается туда, откуда пришёл, вместе со своей раскрасавицей женой, ожидавшей дитя. Пусть Даниэль там и пребудет, и защищает ту женщину и того ребёнка, а не тех, на которых случайно наткнулся в бурю, заглянув на огонёк.

Несомненно к этому времени память уже к нему вернулась. Он, наверно, даже и не вспоминал больше Элли. Тогда как она… она помнила всё. На самом деле даже слишком много. Не могла ничего забыть. Он был там, в её мыслях, в её сердце, каждый раз, когда она ложилась в холодную, пустую постель. И просыпалась каждое утро с мыслью о Даниэле, скучая по тому, как тепло он заботился о ней, по его рокочущему голосу… Горькие сожаления охватывали её, когда она вспоминала, как выгнала Даниэля. Ах, если бы они уступили страсти… всего лишь раз.

Не только в постели он преследовал её. Его присутствие ощущалось постоянно: в каждом уголке коттеджа, в рассказах её дочки, в кукле, которую он сделал для Эми. Элли поддерживала огонь сутки напролёт дровами, которые наколол Даниэль, и у неё пересыхало во рту, стоило ей вспомнить, как напрягались его широкие плечи при каждом взмахе топора.

Даниэль незримо появлялся здесь всякий раз, когда шёл дождь, и не текла крыша. У Элли до сих пор сердце начинало биться у самого горла, когда она вспоминала, как стремительно он спустился с крыши, до ужаса её напугав. Тот самый момент, когда она поняла, что любит его…

С той поры, как Даниэль покинул их, то и дело шёл дождь…

Вновь раздался громкий стук. Элли сглотнула застрявший в горле мучительный ком и, прихватив кочергу, решительным шагом вышла из дома, резко распахнув дверь и воинственно взмахнув своим оружием.

Снаружи никого не оказалось. Дождь перестал, и опустился густой туман. Он окружал дом, словно зловещее море, то накатывая пенящимися волнами на маленький коттедж, то отступая. Высоко держа кочергу, Элли ступила на сырую землю.

— Здравствуй, Элли.

И этот глубокий голос опалил, и жар его будто бы проник в самую сердцевину её существа, до самых промёрзших косточек, окутывая теплом, согревая.

Она мгновенно развернулась, вытаращившись, не в силах вымолвить и слова. Туман клубился вокруг смутно вырисовывавшейся высокой фигуры, закутанной в тёмный плащ, но плащ не обманул Элли. Она знала каждую линию этого тела, жившую в её памяти, в её сердце долгие недели.

— Что ты здесь делаешь, Даниэль? — умудрилась она выдавить.

Он двинулся к ней:

— Пришёл за тобой, Элли. Я хочу, чтобы ты была со мной.

Её пронзила боль. Она так хотела услышать эти слова, но сейчас они были не к месту. Она продолжала держать наизготовку кочергу, словно защищаясь от него, и покачала головой:

— Нет, Даниэль. Я не могу и не пойду с тобой. Мне нужно думать об Эми.

Он встал как вкопанный, потрясённый, нахмурив брови.

— Но конечно же я хочу забрать тебя вместе с Эми.

Элли ещё яростней потрясла головой:

— Нет, я не могу. Не пойду никуда. Ступай домой, Даниэль. Неважно, что я к тебе чувствую, с тобой я не пойду. Я не разрушу жизнь Эми.

Повисло долгое молчание. Позади Элли услышала «хлюп, хлюп» — с крыши закапала вода… с той крыши, которую он чинил для неё.