Мэрилайл Роджерс - Неразгаданные сердца

— Чтобы вы могли с чистой совестью заверить барона, что конфискованных денег у вас нет, я заберу это с собой.

На лице старика отразилась странная смесь облегчения и расстройства. Гален чуть не расхохотался:

— Нет-нет, святой отец, я не собираюсь набивать свою мошну. Вам хорошо известно, что моего состояния более чем достаточно, чтобы не польститься на деньги церкви или бедняков. Пусть эти монеты хоть как-то облегчат участь нуждающихся.

Улыбка аббата была наградой этому редкому человеку из числа представителей знати, который не одержим алчностью и сочувствует бедным. Но если Гален намеревался пойти прямиком к обнищавшим крестьянам, ему следовало знать, что они побоятся принять помощь от чужака. Требовалось снабдить его какой-нибудь меткой, которая обеспечила бы ему их доверие. Наклонив голову, Петер снял с шеи четки, не потревожив ни один волос из своего белого венчика.

— Бог в помощь. Береги себя.

Он протянул своему ученику простую нитку крупных черных бусин. Она казалась ничем не примечательной, однако, приглядевшись повнимательнее, можно было различить золотое распятие, богато инкрустированное рубинами.

У Галена потеплело на душе: этот жест бывшего наставника свидетельствовал об искреннем уважении. Без лишних слов он поклонился, принимая этот священный знак. Тщательно запрятав его под плащ, Гален сказал:

— Я найду надежное укрытие и вернусь сюда через неделю.

Он отворил дверь, наклонил голову, чтобы не задеть низкую притолоку, и исчез в темноте.

Когда во мгле явственно обозначился квадрат света, а на его фоне — крупная согнувшаяся фигура, у Амисии вырвался вздох облегчения. Но вот дверь закрылась, и она опять осталась сидеть в кромешной тьме, притаившись на нижнем суку раскидистого вяза. Прошло еще немного времени, и она увидела приближающуюся тень, но заставила себя дождаться, пока идущий окажется рядом.

Терпение не относилось к числу добродетелей Амисии. Она едва удержалась, чтобы не покинуть свой наблюдательный пост. Оставив Келду и ее воздыхателя на парапете башни, она без промедления помчалась сюда. Преодолев узкую косу между островом и каменистым морским берегом, девушка пробралась через темную чащу. Она надеялась, что сумеет вернуться в замок до прилива, если быстро управится со своим делом; однако понимала, что этой надежде вряд ли суждено сбыться.

Чтобы не поддаваться безотчетному страху, Амисия решительно шла к цели. Каково же было ее разочарование, когда она обнаружила, что пещера за водопадом пуста. Несмотря на растущую тревогу, она отказалась от первоначального замысла дождаться Галена здесь, в безопасном укромном месте. Она не сомневалась, что под покровом темноты он отправился в аббатство, чтобы вернуть святым отцам отнятые у них деньги. Забыв о благоразумии, она побежала туда, где можно было перехватить его на обратном пути. Но оказалось, что ей куда легче преодолеть страх, чем неподвижно сидеть на одном месте в ожидании Галена.

Вот разиня, нельзя было спускать с него глаз, обругала себя Амисия, потеряв из виду черную тень. Она была вне себя от досады. Ухватившись рукой за нависающий сук, Амисия нагнулась, чтобы получше разглядеть тропинку.

— Ай!.. — Сук резко распрямился, и Амисия с истошным воплем рухнула на землю.

К счастью, она упала на мягкую кочку, поросшую папоротником, и почти не ушиблась, но понимала, что являет собой самое жалкое зрелище: ее плащ задрался, а юбки сбились в бесформенный ком. Как назло, нижние ветви вяза раздвинулись, и в просвет заглянуло знакомое лицо с незабываемыми серебристыми глазами. Амисия чуть не взвыла, однако вовремя опомнилась и мужественно изобразила улыбку, когда сильные руки подняли ее, как ребенка.

Изумление Галена при виде девушки из благородного семейства, которая свалилась с дерева в ворохе листьев и коры, быстро сменилось досадой: она опять появилась неожиданно и совершенно некстати. Не заметив, что с ее плеч соскользнул плащ, Гален вынес Амисию на тропинку и поставил на ноги. Сжимая хрупкие девичьи плечи, он разрывался между желанием покрыть ее лицо поцелуями и намерением задать ей хорошую взбучку. Пресвятая дева Мария! О чем думает леди Сибилла, позволяя своей дочери такие выходки? А если леди Сибилла целиком погружена в благочестивые мысли, то уж Анна была просто обязана удержать хозяйскую дочь от такого безрассудства. Но он не мог высказать эти возмущенные мысли, чтобы не выдать себя и свое прошлое, связанное с замком Дунгельд. Вслух он лишь грубовато спросил:

— Что тебе понадобилось в лесу среди ночи?

Амисия сразу забыла о своем позорном падении и вспыхнула от обиды:

— Я пошла на огромный риск — и все ради того, чтобы предупредить тебя об опасности.

Гален поднял брови, но ничуть не смягчился. Он не стал спрашивать об очевидном.

— Ну и ладно! — воскликнула Амисия, до глубины души уязвленная его черствостью. — Барон тебе еще покажет!

Она вырвалась от него и хотела броситься прочь, но зацепилась за куст терновника. Шипы крепко держали ее юбку. Резко обернувшись, Амисия попыталась освободиться, но только сильнее запуталась.

— Погоди, порвешь платье, — сказал Гален, стоя у нее за спиной. — Дай помогу.

Но Амисия в ярости дергала материю, не желая принимать от него помощь.

Гален поневоле схватил девушку одной рукой за талию, прижимая к себе, а сам наклонился, чтобы высвободить ее юбку из цепких шипов терновника. При всех благих намерениях это было ошибкой. Его одурманили запахи луговых цветов и обольстительные формы девичьего тела, оказавшегося совсем близко.

От ощущения сильной руки, удерживающей ее на месте, и близости теплого, крепкого тела, у Амисии захватило дух. Ее праведный гнев улетучился как дым. Она решила хотя бы изобразить оскорбленное достоинство и опустила густые ресницы, чтобы не смотреть, как свободная рука Галена отцепляет материю ее юбки от многочисленных шипов. Это было опрометчиво, но Амисия спохватилась слишком поздно. В темноте, не нарушаемой даже лунным светом или игрой теней, она отчетливо осознала свое влечение к мужчине, чьи черные, как сама ночь, волосы легко касались ее щеки. Амисия перестала сопротивляться. Она только боялась, что крепко обхватившая ее рука почувствует, как у нее колотится сердце, и тогда Гален догадается, что она так взволнована не от страха или гнева, а от воспоминаний об их последней встрече, когда она подчинилась его пламенным объятиям.

Юная красавица растаяла как воск, оказавшись в опасной близости от Галена. Его рука замерла у очередного цепкого шипа. От ее легкой дрожи и прерывистого дыхания у него в жилах вспыхнул огонь. Ему осталось совсем чуть-чуть повернуть голову, чтобы его губы оказались у атласного изгиба между девичьей шеей и плечом.