Джоан Вулф - Сделка

А потом отец с матерью отправились на недалекий морской курорт и погибли во время пожара в гостинице, где они остановились. С тех пор весь мир для меня перевернулся…

Я села в постели, обхватив руками колени, и уставилась на догоравшие угли камина.

Каким страшным было для нас с Деборой путешествие в дилижансе из Йорка в Хатфилд к тетушке Маргарет, сестре отца, нашей единственной в ту пору родственнице. Помню, всю дорогу мы, крепко взявшись за руки, молча и неотрывно смотрели в окно.

До той поры мы никогда не видели тетушку, и встреча с ней была для нас своего, рода потрясением. Намного старше отца, она долгие годы провела в добровольном затворничестве. Появление в ее тихом доме двоих детей не могло не нарушить установленного распорядка, а для тех, кто не по своей воле вторгся в ее жизнь, пребывание там было, без сомнения, не менее трудным.

Дело не в том, что она не заботилась о нас. Когда мы были рядом, в поле ее зрения, она о нас помнила. Но большую часть дня тетя Маргарет проводила у себя в саду, занимаясь растениями, и в эти часы мы с Деборой просто не существовали для нее.

В результате мы часто были предоставлены самим себе и обладали свободой, как ни одни девочки в округе, гуляя где угодно и встречаясь с кем хотели.

Однако когда мы немного подросли, такое отсутствие опеки со стороны взрослых стало казаться многим жителям нашего городка скандально-неприличным. Жена приходского священника миссис Бридж сочла необходимым строго поговорить с тетей Маргарет о ее обязанностях по отношению к племянницам, но что могла поделать бедная тетя, если совершенно разучилась покидать пределы собственного жилища. Это, видимо, стало у нее родом болезни, название которой я не знаю до сих пор.

Нужно отдать должное миссис Бридж, которая предпринимала героические усилия, чтобы приобщить нас с Деборой в компании с собственной дочерью к многочисленным утренникам, пикникам и благотворительным вечерам, проводимым деятельными матерями девушек и юношей нашего города, разумеется, не без тайной мысли, что, быть может, кто-то из любимых чад найдет там свою судьбу.

Мне еще не было пятнадцати, когда я впервые встретилась с Томми Сандерсом, приехавшим на лето из Итона, где он учился в школе. Это произошло на берегу пруда, где я спокойно сидела с удочкой. Он появился, весело насвистывая, тоже намереваясь попытать удачи в рыбной ловле.

Мне он сразу понравился, в основном потому, что не задавался и не пытался учить меня уму-разуму, как многие другие мальчишки, кто был хоть немного постарше.

Но лишь на следующий год, когда мое тело начало приобретать женские формы, он стал обращать на меня серьезное внимание.

А еще через год появился Джордж. Я хорошо помню, как увидела его в первый раз: на пикнике, который устроила все та же миссис Бридж. Как и Томми, он приехал в наш город на лето, но уже не из школы, а из университета в Кембридже. Наверное, ему было тоскливо сидеть дома, поэтому и решил принять участие в экскурсии к каким-то местным руинам, а потом и почтить своим присутствием наш пикник.

Конечно, почти все девушки — клянусь, за исключением меня — тотчас влюбились в него: он был, ничего не скажешь, очень красив, а кроме того, ему предстояло в свое время стать следующим лордом Девейном.

Но так или иначе, с того самого дня — более десяти лет назад, — когда я впервые увидела его на том пикнике, он не приносил мне ничего, кроме тревоги, смятения и подлинного горя…

Я страстно надеялась, что завтра, когда решительно отвергну его дар, смогу наконец окончательно и твердо сказать «прощай» Джорджу Мелвиллу, лорду Девейну.

Глава 8

Проснулась я в обычный для себя ранний час, но, поскольку была уверена, что вся семья поднимается значительно позже, позволила себе понежиться в постели.

Чтобы забыть о предстоящем через несколько часов событии, о новых встречах с малоприятными людьми, я начала думать о самом главном и насущном для себя — о деньгах.

Несомненно, тех средств, что я зарабатывала и продолжаю зарабатывать, обучая молодых людей верховой езде, будет явно недостаточно для того, чтобы просуществовать ближайшие несколько лет: все дорожает, да и уроков, судя по всему, станет меньше. Так что перспективы самые безрадостные. Отсюда следует простой вывод: необходимо а) меньше тратить или б) больше зарабатывать. Поскольку первое я и так стараюсь все время делать, остается подумать о втором. Но как? Как заработать больше? Я мучительно думала и пришла к неутешительному итогу: следует еще больше сократить расходы. Конечно, можно попытаться увеличить плату за уроки, но согласятся ли клиенты? Вернее, один клиент, потому что в последнее время у меня не было одновременно больше одного ученика.

А расходы… Господи, сколько расходов! Уход за лошадьми, их целых семь, кормежка, плата за аренду дома и конюшни. А когда ученики живут у меня в доме, разве можно точно подсчитать, сколько на них тратится еды, питья, мыла, белья, топлива и всего прочего? И в чью пользу получается итог?

Когда мы с Томми в течение двух лет вместе работали и содержали дом, дела у нас шли совсем неплохо. Клиентов было намного больше: Томми обучал мужчин и мальчиков, я — девочек. После его смерти все сразу пришло в упадок: мужчины почти перестали заниматься у меня, остались только девушки, и тех становилось все меньше. Правда, постепенно удалось снова увеличить клиентуру за счет мальчиков, а девочек становилось иногда на две-три больше, но тем не менее все оставалось зыбким, неопределенным. Прошедшее лето было, пожалуй, самым плохим за все время. И особых надежд на улучшение я не питала.

Если же я все-таки решусь увеличить плату за обучение, то к чему это может привести? В конце концов, отцы моих клиентов — это те же Элберты Коулы, а они прекрасно знают, во что оценивается тот или иной товар, и ни одного пенни сверх положенного не дадут.

Как ни крути, пришла я к окончательному выводу, придется увеличить плату за уроки и проживание (если будет кого учить). В это время, слава Богу, вошла горничная, прервав мои горестные размышления. Она принесла чашку шоколада и кувшин с горячей водой.

Горничная сказала, что леди Реджина просила передать: завтрак от девяти до половины одиннадцатого в малой столовой.

Шоколад она подала мне на подносе прямо в постель, воду отнесла в гардеробную и вылила в фарфоровый тазик. Вернувшись в комнату, девушка предложила помочь мне одеться, но я вежливо отказалась. Перед уходом она подбросила углей в камин.

Я выпила шоколад, подождала, пока в комнате станет немного теплее, и встала.

Мое зеленое платье из мериносовой шерсти никак нельзя было назвать слишком элегантным, но оно было удобным и теплым, а другого я с собой не захватила.