Патриция Хэган - Пылающие души

Он распахнул дверь и столкнулся нос к носу с первым помощником, который как раз собирался постучать.

– Сэр, мы ищем вас, – забормотал Эдсел Гаррис, смутившись оттого, что капитан нашелся в каюте Джулии. – Мы заметили корабль, но разглядеть его флаг пока невозможно. Я приказал матросам готовиться к бою.

– Идем! – скомандовал Дерек, и они вдвоем побежали по коридору.

В этот миг дверь каюты, которую занимала мать Джулии, распахнулась. Ее заспанные глаза широко раскрылись при виде капитана, выходящего из каюты Джулии полуобнаженным.

– Что здесь… – растерянно начала она.

Не обращая на мать внимания, Джулия бросилась вслед за Дереком, позабыв, что на ней надета одна ночная рубашка.

– Дерек, в чем дело? Что случилось? Нам и прежде встречались корабли…

У трапа он обернулся. Его глаза были зловеще прищурены.

– Джулия, немедленно возвращайся в каюту и не выходи оттуда. Я же объяснил: нам неизвестно, что это за корабль. Мы можем попасть под обстрел. В этих водах встречаются суда северян, и если нас возьмут на абордаж, нам придется отвечать на уйму вопросов. А если выяснится, что «Ариан» прорвал блокаду, нам крышка. Ну, ступай к себе. Я зайду к тебе, когда освобожусь. – Только теперь он заметил мать Джулии. – Миссис Маршалл, вам тоже не следует покидать каюту. Если вы услышите стрельбу, ложитесь на пол.

С этими словами он взбежал по ступеням. Джулия торопливо вернулась к себе, чтобы одеться. Не хватало еще, чтобы янки, оказавшиеся на борту, застали ее в одной ночной рубашке!

Мать последовала за ней, но вместо того, чтобы ужаснуться предстоящему нападению на корабль, она была вне себя от ярости. Она прекрасно поняла, что означало пребывание капитана Арнхардта в каюте ее дочери, особенно в столь ранний час.

– Изволь объяснить, что здесь произошло! – крикнула она. Внезапно она увидела сапоги Дерека, валявшиеся возле кровати, его рубашку, висящую на стуле, и ошеломленно прошептала: – Джулия, не может быть! Неужели вы с капитаном… – Она замолчала, не в силах произнести роковые слова. Покраснев, Джулия принялась вынимать из сундука платье. Что она могла сказать? Отпираться было бессмысленно. Наконец она хрипло выговорила:

– Прости, что так получилось…

– А… я думала, ты ненавидишь его, – изумленно отозвалась мать. – Я никак не предполагала…

Джулия оделась и подошла к матери, растерянно присевшей на край кровати. Встав на колени, Джулия сжала в руках дрожащие руки матери и проговорила:

– Мама, поначалу я и вправду ненавидела его, но он оказался таким нежным и ласковым… Ну, как объяснить, что произошло со мной? Я и сама толком ничего не понимаю, не могу описать. Да, я совершила ошибку, но ничего не могла с собой поделать.

– Боже милостивый! – Мать покачнулась – неужто ты влюблена в него? Прошу тебя, скажи, что это не так!

Прошло немало времени, прежде чем Джулия ответила:

– Об этом я не задумывалась. – Она сказала правду. В эту минуту ее сердце тревожно забилось. Неужели она любит его? Может, именно потому ее тело отзывается на ласки Дерека, а страсть мгновенно вспыхивает от его прикосновений?

Нет, это невозможно! Ведь он ясно дал ей понять: для него она всего-навсего женщина, способная удовлетворить его мужские потребности. Он никогда и ничего не обещал ей и если предлагал что-нибудь, то лишь унизительное положение любовницы. Он ничем не намекнул, что ей удастся завладеть его сердцем. Чувства, которые они испытывают, – страсть, похоть, наслаждение, и ничего более. Было бы глупо надеяться, что их совокупления приведут к чему-нибудь иному.

Не желая продолжать тягостный разговор, Джулия поднялась:

– Я должна выяснить, что там происходит.

Она выбежала из каюты, пронеслась по коридору и взлетела по ступеням. Мать отчаянно звала ее вернуться, предупреждая об опасности, но Джулия не слушала ее. Она убегала не только чтобы узнать, подвергнется ли корабль нападению, но и потому, что пока была не готова объясняться с матерью.

На верхней палубе царила суматоха; матросы поспешно заряжали ружья и готовили боеприпасы. В воздухе витало напряжение, никто даже не посмотрел в сторону Джулии, когда она направилась к Дереку и его троим помощникам, стоящим на мостике. Дерек приставил к глазу длинный цилиндрический прибор; второй его глаз был крепко зажмурен. Джулия предположила, что этот прибор – подзорная труба, хотя раньше она таких никогда не видела.

Дерек крикнул, не обращаясь ни к кому в отдельности:

– Велите кочегарам доверху набить топки. Надо прибавить ходу. Это корабль янки, он гонится за нами. Черт, ну почему мы заметили его так поздно?

– Из-за тумана, – тревожным голосом отозвался мистер Гаррис. – Вахтенный забил тревогу, едва завидев корабль. Я поднял всю команду, но, как вам уже известно, сэр, потратил немало времени, чтобы отыскать вас.

– Не будем об этом, – перебил Дерек, окинув помощника гневным взглядом. Лишь теперь он заметил Джулию, вцепившуюся в поручни. Ее лицо стало пепельным от страха. – А вы что здесь делаете? Я же велел вам оставаться в каюте! Уотсон, уведите ее отсюда.

Гровер Уотсон решительно взял Джулию за руку, но она вырвалась.

– Я имею право знать, что происходит!

Дерек подошел к ней, возвышаясь словно башня.

– Крейсер янки находится на расстоянии мили от нас и сейчас приближается к нам на всех парах. Поскольку нам неизвестно, как он вооружен, придется спасаться бегством. Если нас возьмут на абордаж и обнаружат в трюме хлопок и остальные грузы, янки сразу поймут, что мы прорвались сквозь блокаду. Это означает, что мы попадем в плен, Джулия. И в таком случае можно считать, что нам повезло – ведь янки могут просто-напросто отправить нас на дно. Так что будьте добры спуститься вниз. Я не хочу, чтобы вы пострадали при обстреле. – Закончив тираду, он со свистом перевел дыхание.

Гаррис сбежал в машинное отделение, приказывая кочегарам прибавить ходу. Судя по виду других офицеров и человека, которого остальные называли лоцманом, их терзали опасения. Они не сводили глаз с корабля янки.

Взяв Джулию за руку, Дерек обнаружил, что она ледяная и безжизненная. Некоторое время он молча вглядывался в ее глаза, словно пытаясь что-то внушить. Джулия не могла скрыть растерянности.

– Джулия, – наконец начал Дерек, – здесь не место и не время— для объяснений, но надеюсь, вы поймете меня, если узнаете, что ваша судьба мне небезразлична. Да, небезразлична! А теперь, пожалуйста, ступайте в каюту и побудьте с матерью. Я сообщу вам, когда опасность минует. Будьте же смелой, отважной женщиной – я верю в вас. Времена беспомощной женственности прошли. Идет война.