Каролина Дэвидсон - Невеста по заказу

Она кивнула и стала ждать, неуверенная в том, что знает, как следует себя вести в подобной ситуации. Следовало ли ей вызволить свою руку из его руки и сделать шаг назад? Или, может быть, сказать что-нибудь про его проповедь, из которой она не помнила сейчас ни единого слова? Ей с трудом удалось сложить губы в подобие улыбки, но она тотчас же почувствовала прилив раздражения.

Этот человек обманул ее! И вот она выставлена здесь напоказ всему городу, в своем тусклом мешковатом платье, похожая на высохшую старую деву. Быстрым движением она вырвала руку из его ладони и собралась уйти. Ее прощальный кивок был резким, и слова были сказаны тихо, но они достигли его ушей.

– Жалко, что мы не встретились, когда я приехала в город на прошлой неделе, – произнесла она сладким голосом. – Я приношу свои извинения, что не посетила вас.

Затем с видом, который заставил бы мисс Эгги Конклин гордиться ею, она чуть-чуть приподняла подол и, взяв Сисси за руку, спустилась по ступенькам крыльца во двор. Глаза ее боялись встретиться с глазами горожан, но чувство собственного достоинства производило впечатление – прихожане уступали ей дорогу, когда она решительно шагала к воротам.

– Лотти… подождите… – донесся знакомый голос, и ее нагнала Женевьева, придерживавшая тонкой бледной рукой свою шляпку.

Лотти обернулась, удивленно вскинув брови. Женевьева улыбнулась ей – ямочки на щеках девушки были знаком расположения.

– Я не видела вас в городе всю неделю, – сказала она звонким голосом, обращаясь также к Джону и детям.

– Это потому, что нас здесь не было, – весело откликнулась Сисси, кружась и кокетливо приподнимая подол своего платьица.

Малышка добилась своего. Женевьева, глянув вниз, низко наклонилась, чтобы оценить новое платье, затем, к великой радости Сисси, ласково коснулась ее руки и громким восклицанием выразила свое восхищение ее новым нарядом.

Сисси просияла, безмерно гордая своим новым платьем, девочка потянулась к Лотти и ухватила ее за пальцы.

– Это мисс Лотти сшила, – заявила она, награждая портниху широкой улыбкой.

– Я знаю, что это она, – улыбнулась в ответ дочь лавочника.

Затем взгляд ее остановился на непонятного покроя наряде, в котором, в силу необходимости, щеголяла Лотти.

– Мисс Лотти… – неуверенно начала Женевьева. Потом, немного помедлив, с воодушевлением проговорила: – Как вы полагаете, могли бы вы сшить для меня платье, если бы я заплатила вам и принесла материал и нитки и одно из своих старых платьев как образец?

Лотти приготовилась отвечать, она уже прикидывала, как перекроить свое дневное расписание и найти время для этой работы.

Но Джон прервал ее размышления. Он накрыл ее руку своей и покачал головой.

– Вы извините, Женевьева, но у Лотти сейчас все время уже расписано. Может, как-нибудь в другой раз, – добавил он.

– Что ж, когда у вас появится возможность… – медленно проговорила Женевьева, не скрывая своего разочарования.

– Мы посмотрим… – перебила ее Лотти. – В конце концов, я не знаю, сколько я здесь еще пробуду, – добавила она неуверенно, почувствовав, как Джон все крепче сжимает ее руку.

– Нам пора ехать, – сказал он, поворачиваясь, чтобы позвать Томаса, который, воспользовавшись случаем, убежал к приятелям и сейчас играл с ними в салочки на дороге.

Женевьева стояла в тени гигантского грецкого ореха, что рос рядом с церковью, и наблюдала за отъезжающими.

После отъезда Лотти, Джона Тиллмэна и детей прихожане стали разъезжаться, направляя в разные стороны свои коляски и фургоны. Несколько прихожан отправились пешком.

– Женевьева!

Девушку не удивило, что ее окликнули. Не удивил и страдальческий голос, произнесший ее имя. Глянув через плечо, она увидела, как Стивен Буш нерешительно шагнул в ее сторону. Солнечный луч, пронзивший крону орехового дерева, рассыпался золотом по листьям и ярко осветил зардевшееся лицо прекрасной молодой женщины. С преувеличенной осторожностью Стивен Буш взял Женевьеву за руку, поглаживая пальцами ее овальные ноготки. Она попыталась высвободить руку, но он остановил ее всего лишь одним словом:

– Пожалуйста.

– Пожалуйста – что? – мягко спросила она, и в ее голосе прозвучала грусть. – «Пожалуйста, Женевьева, выходи за меня замуж»? – проговорила она невозмутимо. – Или: «Пожалуйста, не возражай, если я на ком-нибудь женюсь»? – Она посмотрела в сторону, словно хотела уйти. – Чего же ты хочешь от меня, Стивен? – прошептала девушка жалобно.

Ей было невыносимо больно услышать его тяжкий вздох, и она, пересилив себя, осталась. Однако, высвободив свою руку, крепко сжала ее, и маленький кулачок затерялся в складках ее широкой юбки.

– Прости меня, Женевьева, – произнес он. – Я сам не знаю, чего хочу, не говоря уж о том, чего жду от тебя. – Он глубоко вздохнул и продолжал уже окрепшим голосом: – Я знаю только одно: я должен поступать так, как велит мне мой долг. Но я разрываюсь между своими желаниями и долгом.

Она повернулась к нему лицом, и глаза ее были полны слез.

– Что ж, я уверена, что твоя выписанная по почте невеста бросится тебе в объятия, Стивен, если ты сделаешь ей повторное предложение. Почему бы тебе просто не сесть в коляску, не поехать прямо к Тиллмэну и не сделать ей предложение – на этот раз лично. Мы оба знаем, что она больше, чем я, тебе подходит.

Она произнесла эти слова с высоко поднятой головой, пытаясь сдержать слезы.

– Ты знаешь, что я бы женился на тебе… – проговорил Стивен, но девушка осадила его насмешливым взглядом.

– Тогда почему же ты послал за Лотти? – резко спросила она, заранее зная, что он ответит.

Стивен пожал плечами и беспомощно развел руками.

– Это предложил епископ, и тогда его предложение показалось мне отличной мыслью. – Глаза его наполнились слезами, он смотрел на нее с безмолвной мольбой. – Это было до того, как я… до того, как мы с тобой были вместе. До того, как я понял, что ты для меня значишь.

– Тогда почему ты потом не написал ей, что передумал? – спросила она, хотя знала ответ и на этот вопрос.

– Я говорил тебе неделю назад, Женевьева. Тогда было уже слишком поздно. Она была уже в пути.

– Но зачем же ты говоришь со мной сейчас? – спросила она, и в голосе ее зазвучало страдание.

– Я хотел, чтобы ты кое-что узнала, – сказал он, потупившись. – Я собираюсь поехать к ней и извиниться. И хочу сделать повторное предложение, Женевьева. Я говорил с епископом. Он сказал, что это дело чести… но это я и без него знал. – Он снова тяжело вздохнул. – Если она меня примет, я собираюсь еще раз просить ее выйти за меня замуж.

В следующую секунду он увидел черные взметнувшиеся кудри – резко, повернувшись, Женевьева Слокум уходила от него решительным шагом.