Джулия Куин - Полночный вальс

Она вздохнула.

– О, Джон, как хорошо!

– Очень хорошо? – пробормотал он, касаясь губами уголка ее рта.

– Очень, очень! – рассмеялась Белл, с жаром отвечая на его поцелуи.

Губы Джона прошлись по ее щеке к уху, и он шутливо прикусил его бархатистую мочку.

– У вас такие приятные ушки, – прошептал он, – как абрикосы.

Белл отпрянула с недоуменной улыбкой на лице.

– Абрикосы?

– Я же говорил вам, что мне недостает поэтичности.

– Я люблю абрикосы, – решительно возразила Белл.

– Идите же сюда, – приказал он строгим голосом, в котором сквозила насмешка. Он сел на диван и усадил рядом Белл.

– Как вам будет угодно, милорд. – Белл попыталась изобразить покорность.

– Что вы за сластолюбивая плутовка!

– Сластолюбивая плутовка? Вот это уже совсем не поэтично.

– Тише! – Верный своему принципу, Джон заставил ее замолчать очередным поцелуем, откидываясь на подушки и привлекая Белл к себе. – Говорил ли я вам, – спросил он в краткий промежуток между поцелуями, – что вы – прекраснейшая из женщин, каких мне доводилось видеть?

– Нет.

– Ну так слушайте. А еще – самая умная, добрая, а еще… – рука Джона скользнула вдоль тела Белл, охватила ее ягодицы и сжала их, – а еще у нее самое соблазнительное мягкое место, какое я когда-либо чувствовал.

Белл отпрянула с видом оскорбленной невинности, но тут же рассмеялась и прильнула к нему.

– Никто еще не говорил мне, что целоваться так забавно.

– Разумеется. Ваши родители опасались, что после этого вы броситесь целоваться с кем угодно.

Белл прикоснулась пальцами к его щеке, осторожно провела по щетине бакенбардов.

– Нет, только с вами.

Джон считал, что родители Белл вряд ли могут быть довольны поведением дочери, но поскорее прогнал эту мысль, не желая нарушать очарование момента.

– Большинство людей, целуясь, не смеются. – Он по-мальчишески усмехнулся и дернул ее за нос.

Белл ответила ему таким же жестом.

– В самом деле? Тем хуже для них.

Джон прижал ее к себе так, словно мог удержать одной силой. Может, ее доброта повлияет на него, омоет ему душу и… Он закрыл глаза: воображение заводило его слишком далеко.

– Вы даже не представляете себе, какие чувства я сейчас испытываю, – пробормотал он, вдыхая аромат ее волос.

Белл придвинулась поближе.

– Нет, я знаю – это блаженство.

– К сожалению, теперь в любую секунду могут принести заказанный вами чай, и вряд ли нам стоит делиться с прислугой нашим блаженством.

– О Господи! – воскликнула Белл, мгновенно отскочив в другую сторону комнаты. – Как я выгляжу? Можно ли по моему виду понять, что я… что мы…

– Я понял бы это с первого взгляда, – сообщил Джон, стараясь не обращать внимания на боль неудовлетворенного желания, пульсирующую во всем теле. – Но если вы пригладите волосы, думаю, никому, кроме меня, об этом не догадаться.

– Мы попали под дождь, – возразила Белл. – Норвуд решит, что именно потому я такая растрепанная. – Несмотря на всю свою смелость, Белл оказалась не готова к тому, чтобы дворецкий кузины застал ее в объятиях Джона.

– Садитесь же, – приказал Джон. – Мы будем беседовать, как рассудительные взрослые люди, и тогда Норвуд ничего не заподозрит.

– Вы думаете?..

– Просто сядьте на свое место, и к тому времени, как дворецкий вернется сюда, мы успеем завязать вежливую беседу.

– Я не смогу, – еле слышно прошептала Белл.

– Почему же?

Белл опустилась на стул и уставилась на носки туфель.

– Потому, что каждый раз глядя на вас, я вспоминаю, как вы обнимали меня.

Сердце Джона глухо ударилось в груди. Он глубоко вздохнул, борясь с растущим и мучительным желанием вскочить с дивана, схватить Белл и овладеть ею прямо здесь. К счастью, от необходимости отвечать на откровенное замечание Белл его избавил негромкий стук в дверь.

Вошел Норвуд, неся поднос с чайной посудой и печеньем. Поблагодарив дворецкого, Белл стала разливать чай. Джон заметил, как у нее трясутся руки. Он молча взял предложенную чашку и сделал глоток.

Белл потягивала чай, досадуя, что дрожь в руках никак не утихает. Не то чтобы она стыдилась – она была просто потрясена собственными ощущениями.

– Пенни за ваши мысли, – вдруг предложил Джон.

Белл взглянула на него поверх чашки и улыбнулась.

– Они стоят гораздо дороже пенни.

– Тогда как насчет фунта.

Секунду Белл обдумывала, стоит ли признаваться Джону в своих мыслях. Но это размышление продолжалось всего секунду. Мать приучила ее к сдержанности.

– Я размышляла, стоит ли пролить чай на вашу ногу немедленно или лучше дождаться, когда он немного остынет.

Джон вытянул раненую ногу и оценивающе оглядел ее, делая вид, что всерьез обдумывает заявление Белл.

Белл с коварной усмешкой взялась за чайник.

– Если этот способ подействует, в медицине произойдет настоящий переворот. – Она склонилась над вытянутой ногой, и на секунду Джону подумалось, что Белл действительно решила облить ее чаем. Но в последний момент она перехватила чайник другой рукой и поставила его на стол.

– Дождь усиливается, – заметила она, выглянув в окно. – Вам придется повременить с отъездом домой.

– Полагаю, мы найдем себе занятие.

Одного взгляда в лицо Джона Белл хватило, чтобы безошибочно понять, какое занятие он имеет в виду. Белл была бы не против, но слишком были велики шансы, что Алекс или Эмма застанут их, а Белл меньше всего хотелось попадать в неловкое положение перед кузенами.

– Пожалуй, – наконец произнесла она, – мы могли бы выбрать иное занятие.

Лицо Джона стало таким разочарованным, что Белл едва сдержала смех.

– И чем же вы предлагаете заняться?

Белл отставила чашку.

– Может, потанцуем?

Глава 7

Джон медленно, словно во сне, опустил чашку на стол.

– Белл, – наконец заговорил он, – вам следует знать: танцевать я не умею.

– Вздор. Танцевать умеют все. Надо только попробовать.

– Белл, если это не шутка…

– Разумеется, нет, – торопливо прервала она. – Я помню о том, что вы ранены в ногу, но, по-видимому, рана не мешает вам ходить.

– Я научился передвигаться достаточно быстро, но, боюсь, грации мне недостает. – Джон провел ладонью по ноге. Кошмарное видение самого себя, неуклюже ковыляющего по полу, предстало перед его глазами. – Уверен, мы могли бы развлечься, не выставляя меня на посмешище. Кроме того, у нас нет музыки.

– М-да, это, и вправду, серьезный довод. – Белл обвела комнату взглядом, пока ее глаза не остановились на пианино в углу. – Очевидно, у нас есть два выхода. Во-первых, я могла бы попросить Эмму спуститься и поиграть нам, но она никогда не блистала музыкальными способностями. Такого аккомпанемента я не пожелала бы и злейшему врагу, – она лучисто улыбнулась, – а тем более добрым друзьям.