Кристина Додд - Древнее проклятие (Грешный и влюбленный)

— Вы, наверное, всех горничных в Клэрмонт-курте перецеловали, чтоб убедиться, что вы еще мужчина.

— Думаете? — Рука Ранда неторопливо поднималась вверх, к лифу ее платья, чтобы расстегнуть его. — Тогда, быть может, вы поцелуете меня по другой причине?

— Это по какой? — Она глядела ему в глаза.

— Чтобы убедиться, что вы — еще женщина.

Он, пожалуй, прав, черт бы его взял, подумала Силван, — иначе почему бы она позволила ему обнимать себя? Ранд притянул ее к себе, и она не воспротивилась. Держал он ее так бережно, что их тела едва соприкасались, и Силван поразилась, откуда у этого грубияна столько нежности. И вот, наконец, он ее поцеловал.

Губы она в ответ не раскрыла, так что поцелуй пришелся куда-то в уголок рта, да еще его отросшая за день щетина колола ей щеку.

В общем, восторга Силван не испытала.

Хриплым, откуда-то из глубины груди идущим голосом он прорычал:

— Попробуем еще раз.

И, отбросив все свои нежности, властно, по-мужски схватил Силван и прижал ее к своей груди, так что она едва могла пошевелиться.

А она позволила ему и это.

Двумя пальцами он закрыл ее глаза, а потом сдвинул волосы со лба, наклонился и стал целовать, слегка покусывая ее губы. А когда она раскрыла их в ответ на его поцелуи, то почувствовала его язык, прикасавшийся к покусанным местам, словно стараясь смягчить даже эти, такие слабые укусы. Она поняла, что Ранд выпил — ощущался запах бренди — и что ему нравится нежно и бережно касаться языком внутренней поверхности ее губ. Казалось, ее губы для него — как дорогой леденец, который должен медленно таять во рту, продлевая наслаждение.

И сама Силван буквально таяла в его объятьях, почти бездыханная, и ждала, что он еще придумает.

Теперь руки Ранда ласкали ее грудь, поглаживая, пробуя на вес, а губы по-прежнему не отрывались от ее губ. Большим пальцем он нащупал ее сосок и теперь играл им, шевеля взад и вперед. Кружево легкой сорочки скользнуло по коже в такт его движениям, и она даже задрожала, до того приятно было.

Очень осторожно он раскрыл ее губы и прикоснулся языком к ее зубам. Силван отпрянула :, напряглась, дивясь его дерзости и особенно тому, что ей эта дерзость, пожалуй, нравится. Ранд повторил попытку, И на этот раз она покорно поддалась, предоставив его языку полную свободу действий. В этих прикосновениях было что-то настолько интимное, что Силван вдруг ощутила острую близость к этому человеку, какой никогда не испытывала ни к кому прежде.

Она очень мало знала его. И далеко не все ей в нем нравилось. Но именно это она почувствовала тогда, когда они танцевали в Брюсселе.

Им было хорошо вместе.

— Что, всю работу спихнула на меня и рада, а? — с грубоватой нежностью проговорил Ранд и потерся своей шершавой щекой о ее кожу. — Силван приоткрыла глаза и увидела, что Ранд весело подмигивает ей. И тогда она сама потянулась к нему. И он поцеловал ее. По-настоящему. Вкус, прикосновение, настойчивость — все по-другому, не так, как раньше. Не только их губы слились, они и сами раскрылись навстречу друг другу. Поцелуй был глубоким, долгим, в нем исчезли и прошлое, и будущее, оставался только этот миг, который, казалось, будет длиться вечно.

— Лорд Ранд, мисс Силван. Довольно! Силван почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо, а потом до нее дошел суровый и властный голос Бетти.

— Лорд Ранд, ну-ка, отпустите ее. Отпустите ее немедленно, сию минуту! Джаспер, пусть он ее отпустит!

Силван открыла глаза и встретила туманный взгляд Ранда, обращенный куда-то в глубь себя. Ранд был настолько поглощен своим занятием, что не замечал ничего вокруг. Но вот взор его прояснился, И он укоризненно сказал:

— Ну до чего же ты не вовремя, Бетти, только-только у нас что-то стало получаться. Могла бы и подождать немножко. Но не ругайся. Я сейчас. — Он еще раз провел ладонью по груди Силван. — Одну секунду.

Резко отстранившись, Силван украдкой глянула на потрясенную Бетти и на одеревеневшую физиономию Джаспера и стала затягивать лиф своего платья. Нарочно двойным узлом завязала, чтобы уж никак он развязаться не мог. Пальцы ее дрожали.

— Сделанного назад не воротишь. Да и не забыть вам того, что между нами произошло.

Голос у Ранда был угрюмый, но она почувствовала в нем ласку.

— По-моему, нам обоим стало кое-что понятнее.

Взгляд Силван скользнул вниз, по подолу платья, и она прижала ладони к пылающим щекам. Никогда не бывала она в таком состоянии и так близко с мужчиной. А вот он-то, похоже, ничуть не смущен.

Ранд пробормотал:

— Во всяком случае, теперь нам определенно известна ваша способность исцелять недужных.

Очень уж легкомысленный был у него тон да и говорил он так, будто она теперь превратилась в его собственность, и Силван окончательно рассердилась. И потому, не думая, ляпнула:

— Может, и исцелять недужных, но не воскрешать мертвых.

Ранд только откинул голову назад и разразился хохотом, но в голосе Бетти послышалось возмущение:

— Мисс Силван, это жестоко.

— Да она не жестокая, Бетти. — Ранд подался вперед и сказал, явно поддразнивая Силван:

— Она испугалась.

— Я вас не боюсь.

— А мне надо, чтоб вы боялись.

Но почему? Этот вопрос так и вертелся на кончике ее языка. Зачем ему надо ее пугать? Но Силван чувствовала какой-то подвох и решила лучше промолчать.

Он позволил ей дойти до двери, он дал ей почувствовать вкус вновь обретенной свободы, но когда она уже шагнула в коридор, крикнул ей вслед, как бы отвечая на незаданный вопрос:

— Да потому, что меня влечет к вам, а вас — ко мне!

О, с каким удовольствием Силван послала бы его ко всем чертям — у нее нашлись бы для этого подходящие слова — ругани она наслушалась достаточно на поле боя. Но хорошее воспитание, полученное в детстве, взяло верх, и она ограничилась лишь одной фразой:

— Вы — отвратительное чудовище! Звуки ее удаляющихся шагов давно затихли, а он все продолжал смотреть на дверь, через которую она ушла.

— Лорд Ранд? — Джаспер, понимающе ухмыляясь, дожидался, когда, наконец, хозяин решит отойти ко сну и, стало быть, будет нуждаться в его помощи. — Она, значит, и вправду такая, как все говорят, да?

Ранд неохотно оторвался от своих дум и переключил внимание на слугу:

— Это ты про что?

— А то, что ее и просить не надо. Она сама напрашивается.

Все еще взбудораженный желанием, Ранд повторил за денщиком:

— Напрашивается?

Джаспер подался к хозяину и по-товарищески подмигнул ему.

— А то нет? Полезла в чужую кровать как ни в чем не бывало и в момент освоилась, что в доме родном.

До Ранда, наконец, дошло, о чем это толкует его верный оруженосец, и скопившаяся в нем энергия вдруг нашла выход. Схватив слугу за грудки, так, что тому стало трудно дышать из-за тянувшего шею ворота рубахи, Ранд подтащил Джаспера совсем близко и, склонившись лицом к его лицу, яростно прошипел: