Мэри Спенсер - Поверь в любовь

– Ты вернулся?

«Она похожа на испуганного олененка», – вдруг промелькнуло у него в голове.

– Угу. Прости, что припозднился, милая. – Он шагнул к ней, а она судорожно скомкала фартук. «Должно быть, Элизабет успела выкупаться», – подумал он, поскольку в мягком свете лампы волосы ее блестели как шелк.

Да и вся она сияла свежестью, точно только что распустившийся бутон.

– Было много дел... ведь я так давно не был дома. – Он потянулся к духовке, откуда тянуло жаром. – М-м-м, как вкусно пахнет! Интересно, что это?

– Тушеное мясо, – пролепетала она, комкая фартук. – Мистер Седлер был так добр, что принес свежей говядины. Сказал, что заколол бычка.

– Благословен будь Денни, что вспомнил о нас, – благочестиво произнес Джеймс. Его рассеянный взгляд остановился на ложке, покрытой густой подливой. – У нас в Лос-Роблес каждый день на столе свежее мясо – ведь надо же кормить людей, верно? А с Денни я завтра обязательно потолкую. Велю, чтобы он непременно оставил для тебя лучшую часть. – Подобрав с пола горячую ложку, он осторожно сунул ее в раковину, предварительно украдкой облизав. – М-м-м... радость моя, как вкусно! – хмыкнул он. – Интересно, ты каждый день намерена так меня баловать?

Она молча кивнула.

Джеймс ласково погладил ее по щеке.

– Тогда я мигом растолстею, – притворно вздохнул он.

Элизабет отпрянула в сторону.

– Наверное, тебе хочется принять ванну. В ванной есть горячая вода. Чистое белье я положила рядом.

– Да? – протянул он с радостным изумлением. – Похоже, ты обо всем позаботилась?

– Это Роза мне помогла. Помогла разжечь плиту и обогреватель и показала, где включается свет. – Элизабет кивнула в сторону лампы.

– Вот и здорово. – Предвкушая, как погрузится в горячую воду, Джеймс принялся торопливо расстегивать рубашку. – Только не полагайся во всем на Розу. В конце концов, у нее вот-вот появится малыш, а вместе с ним и куча своих забот. – Джеймс направился в ванную. – Да и потом, дел у тебя будет не так уж много – только я да наш дом, – со смехом проговорил он уже из-за двери. Оттуда вылетела мокрая от пота рубашка. – А мои парни привыкли сами о себе заботиться. Конечно, кое у кого есть женщины... ну, достирать там или приготовить, сама понимаешь... – Вслед за рубашкой последовали брюки и подтяжки. – Надо как-нибудь познакомить тебя с ними. Держу пари, ты им сразу понравишься, – крикнул он.

Посеревшая от пыли шляпа увенчала собой всю эту груду.

Когда через несколько минут Джеймс высунулся из-за двери, взгляду его представилось очаровательное зрелище – смущенная и донельзя покрасневшая Элизабет.

Он едва смог сдержать улыбку.

– Слушай, а сколько у меня времени до ужина? Элизабет резко повернулась, и он заметил, что она опять терзает несчастный фартук.

– М-м-м... думаю, полчаса.

Он окинул взглядом ее простенькое платье, сквозь которое проступала прелестной формы грудь, и рот его невольно расплылся чуть ли не до ушей. То, что он так сильно желал ее, эту обычную девочку, по сей день оставалось для него загадкой. И тем не менее...

– Отлично. Жди меня через полчаса.

– Просто чудо, что за дом получился благодаря тебе. Даже и не помню, когда он в последний раз был таким. Только больше так не убивайся, ладно?

– Я успела лишь немного прибраться, – возразила она, – завтра сделаю все как следует.

Джеймс развернулся на стуле, чтобы бросить взгляд в освещенную гостиную, где все так и сияло: вычищенная мебель приятно посверкивала полировкой.

– Все так, как при маме, – со вздохом пробормотал он. – Она все тут любила, каждую мелочь. – Бросив взгляд на Элизабет, он встретился с ней глазами. – Отец с дедом, не жалея денег, покупали в Лос-Роблес все только самое лучшее. Знаешь, с тех пор как ранчо стало приносить доход, они решили женам ни в чем не отказывать. И крепко держали слово. У мамы с бабушкой было все, что только душе угодно. Мебель заказывали на востоке, китайский фарфор, серебро и хрусталь привозили из Европы. Вот этот сервиз, – он любовно коснулся края своей тарелки, – настоящий веджвудский фарфор, из Англии Никогда не забуду, как его привезли. – Джеймс улыбнулся воспоминаниям. – Мама с бабушкой добрых два часа распаковывали ящики, ахали и охали над каждой чашкой. – Он весело расхохотался. – Видела бы ты их, милая! Просто как дети, ей-богу!

Вдруг смех его оборвался, он растерянно заморгал, ибо только сейчас заметил, что Элизабет улыбается в ответ. Слабая, едва заметная, это все-таки была улыбка – первая, которую он видел на лице своей жены.

Его тяжелая ладонь накрыла ее пальцы.

– Элизабет, я...

Она вздрогнула, и улыбка ее вмиг увяла.

Джеймс тотчас скрипнул зубами, правда, руки не убрал.

– Послушай, у тебя тоже будет все, что пожелаешь. Конечно, я не Вандербильт, но деньги у меня есть, и довольно, чтобы моя жена ни в чем не нуждалась. Только скажи, Бет, и твое желание исполнится.

Элизабет осторожно высвободила свою руку и стыдливо спрятала ее под передник.

– Вы и так уже сделали для меня более чем достаточно, мистер Кэган. Этот великолепный дом... – она восторженно вздохнула, – о таком я не смела и мечтать. Я буду заботиться о нем, и о вас тоже... обещаю.

Бросив на стол салфетку, Джеймс откинулся на спинку стула.

– Знаю, милая. Потому-то я и женился на тебе. – Он протянул ей руку. – Пойдем, передохнешь немного, прежде чем снова хлопотать.

Но Элизабет уже загремела посудой.

– Надо помыть, – отозвалась она через мгновение так, словно сама мысль об отдыхе была святотатством.

– Только не сейчас, Бет, – попросил он, однако та лишь упрямо наклонила голову. – Неужели нельзя оставить это до утра? – «Черт побери, – с тоской подумал он, – это же наша первая брачная ночь!»

На ее лице отразилось безмерное удивление.

– До завтра?!

– Угу, – проворчал он. – Помоешь утром.

– Утром?! Но я никогда...

Джеймс осторожно, но настойчиво потянул ее в сторону.

– Утром, утром, милая. Не бойся, она не убежит. А теперь немного отдохни.

Он подталкивал ее к гостиной, но девушка как уж крутилась в его руках.

– Но... мистер Кэган, ведь посуда же грязная! Нельзя же...

– Милая, если ты еще раз назовешь меня «мистер Кэган», я тебя отшлепаю. Ну-ка взгляни сюда. Нет, ты только посмотри – это мамин рояль. – Он любовно тронул пальцем блестящее розовое дерево. – Выглядит так, будто отец только-только привез его. Боже! Мама плакала от счастья. – Он взглянул на Элизабет. – А ты играешь, милая?

Она покачала головой.

– Вот и я тоже, – уныло кивнул он. – Ладно, пойдут ребятишки – будем брать для них уроки. Нельзя же, чтобы такая вещь пропадала зря, верно?

– Конечно, – согласилась она, – просто позор, что на нем никто не играет!