Розалинда Лейкер - Танцы с королями

— Франсуа сказал, что ляжки у меня куда лучше, чем у Луизы О’Мэрфи, — с удовлетворенней произнесла Виолетта, и нечто вроде улыбки скривила ее губы, — и за это она стала меня ненавидеть. Я не слышала от нее ни одного приличного слова!

Жасмин, слушавшая красочный рассказ дочери о ее приключениях в каком-то оцепенении, при упоминании последнего имени встрепенулась и ахнула. Ирландка была одной из любимых проституток короля из Парк-о-Шерф до тех пор, пока не имела неосторожность отозваться о маркизе де Помпадур как о «старушке». После этого король отказался от ее услуг.

— А где же ты познакомилась с этой особой? Брови Виолетты насмешливо изогнулись:

— Ну, а где еще, по-твоему, я могла с ней познакомиться, мамочка? Благодаря рекомендации мсье Буше я добилась-таки того, о чем мечтала всю жизнь, и попала во дворец. В Парк-о-Шерф я живу уже несколько лет и с гордостью могу сказать, что заняла место О’Мэрфи среди девушек короля.

Жасмин посмотрела вниз, на свои руки.

— О… — медленно проговорила она, — это место!

— Да полно тебе, мамочка! — беззаботно отозвалась Виолетта. — Король в роли любовника просто прелесть, и к тому же я могу теперь позволить себе все, что ни пожелаю. Сначала мне приходилось ютиться в мансарде, но после того, как я привлекла внимание короля тем, что назвала его «Ваше величество», в то время как никто другой не узнал его, мне отвели самые лучшие апартаменты в Парк-о-Шерф.

Жасмин снова подняла голову:

— А как ты узнала его?

— У того, кто вытащил меня из тюрьмы, был мраморный бюст Людовика. Кроме того, я видела короля на эскизах и портретах в студии Буше. И вдобавок он иногда забывал снять с груди орден Святого Духа с бриллиантами. — Резко закинув голову назад, Виолетта вылила себе в рот остатки коньяка и поставила бокал на столик. — Всего лишь несколько недель назад я случайно узнала, что ты здесь. Одна пожилая женщина, которая мне прислуживает, рассказала кое-что о веерах Маргариты Пикард, а от других людей я услышала кучу интересных сплетен о том, как тебя отправили в ссылку сразу после свадьбы со знаменитым распутником… — Она криво усмехнулась. — Я вспомнила о маленьких веерах, что ты делала мне, и твои рассказы о том, что твоя мать была искусной веерщицей, и навела кое-какие справки, после чего все встало на свои места.

— Лихо ты управилась с этим делом — в два счета, можно сказать, а вот мои поиски были не такими удачными, — сказала Жасмин, и в ее голосе прозвучала отчетливая нотка горечи. Затем она окончательно пришла в себя и выпрямила плечи. — Как видно, ты не падаешь духом от неудач. Наверное, это у тебя от бабушки, — и она кивнула на портрет Маргариты.

Встав с дивана, Виолетта подошла к портрету и, подбоченясь, стала внимательно всматриваться в нее.

— Она была красивой женщиной, и если я пошла в нее, то я ей очень благодарна. Мне кажется, она поняла бы меня гораздо лучше, чем ты мамочка. — Усевшись снова, она аккуратно расправила широкие юбки и продолжала как в ни в чем не бывало:

— Знаешь, ты поступила очень глупо, поручив мое воспитание Говенам, этим неотесанным простолюдинам, хотя справедливости ради нужно сказать, что мадам Говен была на голову умнее своего мужа и имела некоторое понятие о приличных манерах и культурном обхождении. Ты появлялась наскоками и играла со мной, словно я была куклой. Для тебя это было забавой…

— Ты ошибаешься! Я постоянно следила за твоим развитием.

Виолетта пожала плечами и продолжила.

— Если бы ты привозила мне в подарок тряпичную куклу или какой-нибудь простенький гостинец с сельской ярмарки, это больше подходило бы мне в той жизни, но вместо этого ты завалила меня дорогими платьями и прочей одеждой, а когда я стала постарше, ты пичкала меня сказками о блеске Версаля, которые возбудили во мне мечты — такие же дерзкие, как твои.

— Мои? — Жасмин широко открыла глаза и положила руку на грудь.

— О да, — с проницательным видом кивнула Виолетта. — Тебе не с кем было разговаривать о Версале, а во мне ты нашла покорную слушательницу. Ты заставила меня мечтать о той молодости, которую у тебя отняли, о танцах с кавалерами в зале Зеркал, о платьях еще более шикарных, чем те, что ты привозила мне, а ведь и они были сшиты из страшно дорогих тканей. И вдруг, когда я уже была полна этими большими ожиданиями, ты объявила, что вскоре мне предстоит выйти замуж за обычного, ничем не примечательного человека. Это означало конец всем моим грезам о Версале.

Жасмин вздохнула, не сводя глаз с язычков огня, весело плясавших в топке камина:

— Ты выразила сейчас словами то, что я научилась понимать лишь с годами. Родители волей-неволей делают ошибки, не одну, так другую, несмотря на все желание быть, в свою очередь, лучше собственных родителей. Все идет по кругу, повторяется в каждом поколении, но я все же хочу надеяться, что ты учтешь мои ошибки, когда у тебя появятся свои дети.

— У меня есть ребенок. Девочка. Ей десять дней.

Жасмин мгновенно перевела взгляд с камина на лицо дочери. Она сделала видимое усилие, словно у нее встал комок в горле и она его проглотила.

— Можно мне повидать ее?

— За этим я сюда и пришла. — Виолетта подалась вперед. — Моя судьба уже решена. Я выхожу замуж за одного австрийского аристократа. Он вдовец с тремя молодыми сыновьями. Конечно, венский двор — это не Версаль, но тем не менее, я буду самым натуральным образом купаться в роскоши, ибо мой будущий муж баснословно богат. Я дважды встречалась с ним и нахожу его довольно привлекательным, а он уже без ума от меня. — Но есть одно серьезное препятствие: я не могу взять с собой дочь, ведь она не его ребенок. Конечно, ее можно отдать в хороший приют для сирот, где она получит надлежащие образование и воспитание и ей будет выплачиваться пенсион, но я хочу чтобы она выросла в своей семье, там, где ее будут по-настоящему любить. Ты возьмешь ее мамочка?

Жасмин уже протянула руки, как бы готовясь принять младенца.

— О, да! — воскликнула она охрипшим от волнения голосом. — Но где же она и как ее зовут?

Виолетта встала.

— Конечно же, я дала ей имя прекрасного цветка. А что мне оставалось делать, не нарушать же традицию нашей семьи? — сказала она, криво усмехнувшись. — Ты ведь говорила, что я уже третья девушка в семье, кому пришлось носить цветочное имя. Так вот, ее зовут Роза. Няня принесла ее в дом, и они ожидают твоего решения. Пойдем к ним.

Жасмин поднялась с кресла, чтобы последовать за дочерью:

— Но почему ты так уверена, что я воспитаю ее и не повторю тех же ошибок?

Этот вопрос, похоже, немного позабавил Виолетту. Усмехнувшись, она ответила: