Барбара Картленд - Триумф сердца

С радостью он принял опиум, который дал ему доктор Прайс, и погрузился в спасительный сон.

– Не беспокойте его, – сказал врач Кериссе, ожидавшей его в гостиной.

Девушка показалась ему трогательно юной и вызывающей сострадание. Черный наряд, который искусная Франсина успела оживить белым шелковым воротничком, усиливал это впечатление.

Зная, что все доктора склонны посплетничать, она, не теряя времени, сообщила ему полные сведения о своей персоне.

Керисса не сомневалась, что пациенты доктора Прайса – сливки местного общества – вскоре узнают о трагической участи ее отца, о разграблении их родового замка, где множество сокровищ, собранных ее предками, погибло при пожаре или было похищено.

– Вы не представляете, как я сочувствую вам, графиня, – проникновенно произнес доктор Прайс и пригубил отличного портвейна, поданного ему Франсиной. Этим благородным напитком он был не в силах пренебречь.

– К счастью, мой отец поступил весьма л мудро, переправив в Англию некоторую сумму денег, – сказала Керисса, уверенная, что эта информация распространится незамедлительно, – поэтому я нахожусь в несколько лучшем положении, чем другие эмигранты.

Она грустно улыбнулась.

– И мне особенно повезло с опекуном. Мистер Харкорт – давний папин друг. К счастью, он был в это время во Франции и ему удалось вызволить меня и привезти сюда, в вашу замечательную страну.

– Да, действительно, это большая удача, – глубокомысленно заявил доктор. – Но мне кажется, что мистер Харкорт слишком молод, чтобы взять на себя обязанность опекать красивую девушку.

Керисса устремила на собеседника взгляд, полный невинного удивления.

– Он только выглядит моложе своих лет. На самом деле он почти одного возраста с моим покойным папочкой. Они были дружны много лет, и я всегда относилась к монсеньору Харкорту как к своему дядюшке.

– А что привело вас в Бат? – поинтересовался доктор Прайс после очередного глотка портвейна.

– Мой опекун знает, что я зимой часто простужаюсь и меня одолевает кашель, – ответила Керисса. – Кроме того, я не могла в данный момент появиться в Лондоне, так как ношу глубокий траур и мне не следует посещать балы и приемы. – Она глубоко вздохнула. – Впрочем, я не испытываю желания развлекаться.

– Могу вас понять, – живо откликнулся доктор Прайс, – но все же мы не можем позволить вам хандрить. Мы обязаны выманить вас, графиня, из добровольного заключения. Сезон только начинается, и будет жаль, если вы лишите себя многих удовольствий, которые может предоставить наш славный Бат…

Доктор, вдохновленный портвейном, обрел дар красноречия.

Керисса мило улыбнулась.

– Вы очень добры, мистер Прайс, но я… мне кажется, оставила все, что меня связывало с жизнью… и молодость, и способность веселиться… там, во Франции…

У доктора перехватило горло от жалости. Насколько трагична была судьба этого очаровательного невинного создания.

– Нет-нет, не говорите так. На вас подействовал недавний печальный инцидент. Советую вам лечь в постель и хорошенько выспаться. Завтра я навещу нашего пациента и буду рад встретиться и с вами. Кстати, вы собираетесь ужинать у себя наверху и не спуститесь вниз?

– Разумеется, – произнесла Керисса таким тоном, что доктор сразу почувствовал неуместность заданного вопроса. – Только на прощание посоветуйте мне, доктор, как лучше ухаживать за раненым, – продолжала она. – Я так хочу, чтобы мой бедный опекун скорее поправился.

– Тогда мы общими усилиями и поставим его очень скоро на ноги, – галантно откликнулся доктор. – А пока не тревожьте его. Лучшее лекарство – это душевный и физический покой.

– Как это мудро сказано! Спасибо вам, доктор! – Керисса поблагодарила его так сердечно, что мистер Прайс расплылся в улыбке от удовольствия.

И ее прощальный реверанс он тоже нашел весьма очаровательным.

Они расстались – каждый очень довольный состоявшейся беседой.

Доктор поспешил прочь, переполненный сведениями, которыми горел желанием поделиться с другими пациентами и друзьями, Керисса же устремилась к Шелдону, чтобы доложить о своих успехах.

К сожалению, он пребывал после дозы опиума в дремотном состоянии и был не способен выслушивать ее излияния.

Бобо же сурово обошелся с госпожой буквально выдворив ее из спальни монсеньора. Однако это не слишком расстроило Кериссу. Она нашла себе собеседницу в лице Франсины.

– День-два, и монсеньор будет в порядке, – с уверенностью заявила Керисса. – И к его выздоровлению почва будет уже вспахана и засеяна.

– Я очень рада, – отозвалась Франсина. – Вам, госпожа, тоже следует отдохнуть.

– Но мне так хотелось бы побыть возле монсеньора, – сказала Керисса, сверкнув глазами.

– Вам нечего делать в спальне наедине с молодым мужчиной. Чем скорее вы найдете себе мужа, тем будет лучше. Теперь это уже ясно, – резко оборвала госпожу старая служанка. – Кстати, судя по тому, что я успела увидеть краем глаза, выбор здесь богатый.

– Английские мужчины выше ростом и на лицо гораздо приятней, чем французы, – принялась рассуждать Керисса. – Правда, они держатся слишком высокомерно. Можно подумать, будто весь мир брошен к их ногам и они могут пройти по нему как по ковру.

Франсина буркнула что-то в ответ, но Керисса не обратила внимания. Она размечталась:

– Хорошо бы стать женой англичанина. Мне всегда нравились английские фамилии.

– Так поспешите заиметь какого-нибудь, желательно с прибавлением словечка «сэр». Это будет легко, когда вы вновь похорошели.

– Я похорошела? – быстро переспросила Керисса. – Ты намекаешь на что-то? Франсина, во мне что-то изменилось? Что, скажи?

– Уж не знаю что, но вы опять стали миленькой. А пара суток отдыха в удобной постели и хорошая еда вообще превратят вас в красавицу.

– Пожалуй, я последую твоему совету. День был ужасный. – Керисса зевнула.

– И не говорите! – вздохнула Франсина. Тут только Керисса подумала, что и Франсина, наверное, очень устала.

– Бат от нас не убежит, – сказала госпожа.

– Конечно, никуда он от нас не денется, – согласилась старая служанка.

Глава 4

Дверь приотворилась настолько, чтобы Керисса могла вснуть головку в образовавшуюся щель. Она увидела, что Шелдон бодрствует, и решилась войти.

Девушка изучающе уставилась на него.

– Вам лучше?

– Намного. Я почти выздоровел. Он сидел, откинувшись на подушки, рука его покоилась на перевязи, но он был гладко выбрит, причесан и обрел свой прежний облик.

Керисса поспешно приблизилась к ложу больного. От его взгляда не укрылось, что она тщательно подготовилась к свиданию. Очаровательное прозрачное неглиже из нежно-голубого газа великолепно сочеталось с ее темными локонами.