Эшли Сноу - Опасные объятия

Аманда решила управиться пораньше, чтобы умыться и одеться для ужина. Марта Пул помогла ей нагреть большой чан с водой. Аманда вымыла волосы и высушила их под солнцем, сидя в садике за гостиницей. Служанка Марты выгладила ее лучшее платье и принесла чудесный халат в белых цветах на ярко-синем фоне. Она предложила помочь Аманде сделать прическу, но девушка предпочла просто зачесать волосы назад и перевязать их голубой лентой так, чтобы они свободно падали на спину. Аманда стала перед зеркалом, осмотрела себя со всех сторон и осталась вполне довольна результатом. Аманда пыталась убедить себя, что вовсе не так уж важно, как она выглядит. Действительно, очень глупо суетиться только из-за того, что симпатичный молодой человек предложил ей пойти на этот ужин. Наверное, он весь вечер будет болтать со своей паствой, а Аманде некуда будет деться из-за этой нелепой ситуации. Почему должно иметь какое-то значение во что одеться и как выглядеть.

Аманда присела на краешек своей кровати и положила подбородок на руки: «В самом деле, разве от этого что-нибудь зависит?» Правда, она в своей жизни не так уж много встречала молодых людей, и ей будет приятно общество преподобного, но он совсем не пара для нее, чтобы выйти замуж. Такой красивый, такой религиозный и такой, увы, банальный в своем утверждении о месте женщины в жизни. И вообще, что-то в нем настораживало. Все равно, пройтись с ним приятно, но это – в последний раз. Если она хочет найти смелого, решительного парня, который покорит ее сердце и явится на белом коне, нужно действовать. Аманда почувствовала себя гораздо уверенней после этой смелой исповеди и решительно спустилась по ступенькам в гостиную, чтобы дождаться пастора.

Не успела она сойти вниз, как увидела, что преподобный Стори стоит у порога: в руке – неизменная стетсонская шляпа, и знакомая усмешка в глазах. Его длинный сюртук вычищен и подчеркивал линию широких плеч, вместо привычных бриджей он надел брюки, не было и серебряных шпор. Волосы волнами спадали на плечи. Пастор был чисто выбрит и выглядел, как всегда, привлекательно. Аманда справилась с возникшим было радостным возбуждением и, приняв равнодушно-небрежный вид, на какой только была способна, медленно прошла через гостиную.

– Вы готовы? – спросил Коул.

– Безусловно, – ответила она бесстрастно и перебросила ремешок сумочки через плечо.

Когда Аманда и Коул проходили через вестибюль, Марта Пул остановила их, чтобы вручить Аманде большую корзину с провизией.

– Что это? – спросила Аманда. Марта снисходительно улыбнулась.

– Детка, тебе не приходило в голову, что нельзя идти на благотворительный вечер с пустыми руками? Это – для аукциона.

Аманда вопросительно посмотрела на своего спутника:

– Аукцион?

– Я ничего не знаю об этом, – ответил Коул и тоже смутился.

– Ради всего святого, – воскликнула Марта, – можно подумать, что вы никогда не ходили в церковь на благотворительные собрания. В таком случае, преподобный Стори, вы скоро увидите, зачем Аманде эта корзина. Хорошо что у меня было кое-что собрано на всякий случай.

Не переставая удивляться, Аманда скороговоркой поблагодарила Марту, и они вышли из гостиницы.

– Марта очень добра, – сказал Коул и взял корзину из рук девушки, пока та завязывала шляпу. – Думаю, мне такая корзина не понадобится.

– Могу поделиться, – ответила Аманда, улыбнулась и взяла его под руку, стараясь не обращать внимания на то, как все ее существо отреагировало на это прикосновение. – Ей можно было и не беспокоиться так. Если бы я знала, сама бы приготовила что-нибудь.

– О, вы умеете готовить? – спросил бесстрастно Коул.

– Да, неплохо. Правда, меня никогда не интересовало что-нибудь особенное. Так, кое-какие простые блюда. Мне больше нравилось помогать отцу при операциях, чем торчать на кухне.

Молодые люди пересекли улицу Фремонта, необычайно пустую для этого времени.

– При операциях? Кем был ваш отец?

– Врачом, причем, довольно хорошим врачом. Моей обязанностью было готовить ему сумку: положить необходимые инструменты и лекарства. Время от времени я помогала отцу в простых операциях. Мне это очень нравилось.

Коул прищелкнул языком:

– Не представляю, о чем думал ваш отец! Это – не женское дело. Теперь-то я понимаю, почему вам нравится делать порошки и мази.

– Думаю, – ответила лукаво Аманда, – что из меня получился бы неплохой врач, если бы была возможность учиться… Женщина-врач! – Коул рассмеялся. – Ерунда! Сумасшедшая идея! Только подумайте, что бы вам пришлось увидеть, с чем иметь дело! Такой красивой девушке!

Аманду раздражало его высокомерное принижение роли женщины, но комплименту она обрадовалась, однако постаралась ответить достаточно резко:

– Вам, возможно, неизвестно, но у нас в стране уже есть женщины-врачи. Конечно, их не так много – слишком сильны предрассудки, – но те, которые работают, пользуются достаточным уважением.

Аманда испуганно вскрикнула: сбоку, из-за кустов, вышел мужчина и загородил ей дорогу. Она отпрянула назад и ухватилась за пастора. Перед ними стоял индеец – черные волосы спадали на плечи, над агатовыми глазами нависали черные густые брови. Индеец был одет в грязную полотняную рубашку и штаны, расшитые кожей. За поясом торчал нож с длинной рукояткой, а на шее висело ожерелье, сделанное из клыков диких животных. Вид у него был воинственный и устрашающий.

Первой мыслью Аманды, насмерть перепуганной индейцем, было повернуться и убежать, но пастор крепко держал ее за руку. Ничего не оставалось делать, как просто спрятаться за спину преподобного Стори.

– Ничего страшного, – успокаивал девушку Коул. – Он нам ничего не сделает.

Коул повернулся к индейцу и произнес несколько слов, непонятных Аманде. Индеец что-то ответил, повернулся и исчез туда, откуда так неожиданно появился.

Аманда молча наблюдала за этой сценой, едва понимая, что к чему, так быстро все произошло. Только не прошедшее еще чувство страха подтверждало, что все случилось на самом деле.

– Все в порядке, – повторил Коул, все еще держа ее за руку. – Вам не стоит волноваться. Это был одинокий апачи, он заблудился.

Аманда отпустила руку.

– Но… вы разговаривали с ним. Откуда вы знаете их язык?

– Я уже рассказывал вам, что жил некоторое время на ранчо, именно в этих краях. У нас был слуга-индеец. Я выучил кое-какие слова на всякий случай.

– Звучит убедительно, но… – Аманда могла поклясться, что индеец и священник знают друг друга. – Но…

– Посмотрите, – прервал ее Коул, – мы пришли. Все уже замечательно приготовлено.

Две лужайки были заставлены столами и стульями. Над ними висели гирлянды фонарей и лент. На столах стояли корзины со снедью. Вокруг были люди, празднично одетые и радостные: мужчины в сюртуках, их жены и дочери в ярких, цветастых платьях всевозможных фасонов. Дети носились по лужайкам, толкались и играли.