Шари Эштон - Завоеватель

— Мы можем не волноваться относительно шерифа. Это Саймон… — прошептал Бернард на ухо Клэр и тут же прикрыл рот, так как Саймон замедлил ход и огляделся вокруг.

Вот интуиция! Способность Саймона чувствовать неладное много раз спасала им жизнь на Святой земле. Теперь же это могло обернуться неприятностью.

— Что-то случилось, дорогой? — услыхал Бернард голос Линнет.

— Мне вдруг показалось… — Саймон покачал головой. — Нет, это просто порыв ветра.

Бернард вздохнул с облегчением, а шериф продолжил свой путь.

— Это был Саймон, — наконец сказал Бернард. — Не похоже, что он разыскивает меня — просто прогуливается.

— А кто эта женщина?

— Его новая жена, полагаю.

Бернард вывел коня обратно на дорогу и проверил, нет ли поблизости путешественников. Кругом было пусто, и они поехали дальше.

— Думаю, что мы можем остановиться в «Королевском дубе», — сказал Бернард. — Если не увидим в городе людей твоего отца, вполне безопасно переночевать там.

— А у тебя найдутся деньги?

— Немного есть.

— Это хорошо, — сказала Клэр. — Госпожа Селуин очень вкусно готовит.

— Тебе уже надоело жаркое из кролика?

— Кажется, мне предстоит две недели есть только это.

Скорее всего, Клэр права. Ему необходимо найти место, где они могут прятаться в течение двух недель. Вот только знать бы, где оно!

Когда они подъезжали к «Королевскому дубу», Клэр натянула на лицо капюшон плаща. Около дверей таверны стоял один из отцовских стражников. К счастью, он заигрывал со служанкой и ни на кого не обращал внимания.

Они свернули с главной дороги на боковую улочку.

— Жаль, что тебе не удастся отведать вкусной еды, — сказал Бернард.

— Я продержусь на жарком из кролика. Что нам теперь делать?

— Посетить епископа.

— А это не опасно? — спросила Клэр, удивляясь спокойному виду Бернарда.

— Кто знает.

Пока они ехали по узким улицам Дерли, Клэр молча молилась. Наконец показалась высокая каменная ограда кафедрального собора и дворца епископа. У ворот с ними поздоровался караульный монах.

— У меня дело к епископу, — сказал Бернард, свесившись с Кабала. — Он у себя в резиденции?

Караульный оглядел прекрасного скакуна Бернарда, затем бросил мимолетный взгляд на Клэр. Боевой конь произвел нужное впечатление — перед монахом, несомненно, рыцарь, а значит, к нему следует отнестись почтительно. Клэр не понравилось, что монах не обратил на нее должного внимания, но она промолчала.

— Епископ Уолтер находится в резиденции, но он очень занят, — сказал караульный. — Вы можете попросить во дворце, чтобы вас приняли, но не рассчитывайте на сегодня. Оставьте коня и… оружие конюшему.

Бернард улыбнулся.

— Это сарацинская сабля, которую я привез из Святой земли.

У монаха округлились глаза.

— Так вы крестоносец?

На лице монаха появилось благоговейное выражение.

— Герой-крестоносец, — почтительно произнес он. — Епископ Уолтер обязательно вас примет. Вы — рыцарь Черной розы?

— Да, — с гордостью подтвердил Бернард.

— О, тогда Его преосвященство будет очень рад встретиться с вами, а я просто в восторге, что имею возможность приветствовать вас, сэр. Не забудьте сообщить ваше высокое положение секретарю епископа брату Оливеру.

— Благодарю вас, — ответил Бернард и направил Кабала к конюшне.

Мальчик-конюх бросился вперед, чтобы заняться лошадью, а Бернард помог Клэр спешиться.

— Я не могу идти с тобой к епископу, — тихо сказала ему она. — Я встречалась с ним всего один раз, но он может меня узнать.

Бернард посмотрел на двери кафедрального собора.

— Пока меня не будет, ты можешь поставить в соборе свечи, а я за тобой зайду.

— Будь осторожен, — сказала Клэр и, бросив взгляд на четырехэтажный каменный дворец, укрылась в алькове собора.

Она старалась ступать как можно тише, но все равно звук ее шагов эхом разносился под высокими сводами потолка. Она подошла к боковому алтарю и поставила две свечки Пресвятой Деве: одну за себя, другую за Бернарда.

Вот как раз подходящий случай, чтобы убежать от него. Она может попросить помощи у любого из монахов, либо обратиться к стражнику отца, которого видела у «Королевского дуба».

Бернард, разумеется, понимает, что она может сбежать, но он доверяет ей, раз оставил ее одну, и она будет верна своей клятве. А если все же вернуться к отцу? Правда, тем самым она не сдержит слово, данное Бернарду. Все зависит от следующего: во-первых, верит ли она в то, что отец нарушил обещание, и, во-вторых, по-прежнему ли ей хочется завоевать отцовскую любовь и одобрение.

Она из кожи лезла вон, стараясь угодить ему, но без толку, и так продолжалось до ее помолвки с Юстасом Маршаллом. Только после этого отец решил, что дочь представляет собой какую-то ценность.

Свадьба, разумеется, состоится, поскольку при свидетелях были даны необходимые в таких случаях обеты, и теперь в глазах церкви и закона она почти что жена Юстаса Маршалла, который ей даже понравился во время ее краткого посещения Хантингтона.

Отцу достаточно двух недель, чтобы добыть деньги и заплатить выкуп. У нее будет время подготовиться к свадебной церемонии, которая, наконец-то, освободит ее от Дассета. А Одо Сеттон наконец-то получит желаемое — породнится с Маршаллом.

Бернард не мог заявить о причитающейся ему награде, если бы не имел на то основания.

Итак, она должна решить, кому верить. Сердцем и умом она на стороне Бернарда. А это означает, что, вернись он из похода на несколько месяцев раньше, до ее помолвки, она была бы теперь его женой, а не невестой Юстаса Маршалла. Чем больше Клэр об этом думала, тем все менее странной представлялась ей такая судьба. Они с Бернардом вполне ладят друг с другом. Ее тянет к нему не только физически — она в восторге оттого, что он прислушивается к ее мнению и советам. Для мужчины это редкое и располагающее к себе качество. Так же, как и его чувство юмора. Правда, порой он принимает поспешные решения и не продумывает все мелочи, как в случае ее похищения.

Клэр перекрестилась и опустилась на колени, а мысли были больше заняты тем, чтобы не привлекать к себе внимания, чем благочестием. Она смотрела на статую, и в лике Пресвятой Девы не находила ответа на свои вопросы. Да она и не рассчитывала на это — ответ она должна найти в своей душе.

Бернард отдал четыре года жизни, исполняя волю лорда Сеттона. Только за это ему полагается награда. Брак с ней для него невозможен, землю ему не дают — значит, необходимо получить золото, чтобы начать новую жизнь, а две недели ее жизни — ничто по сравнению с четырьмя годами риска, которому он подвергал себя.