Мэгги Дэвис - Прелестная сумасбродка

Она немало слышала о раутах — чисто лондонских приемах, где не танцуют, не играют в карты и не подают угощения (кроме напитков). На рауты люди приходят, чтобы пообщаться друг с другом. Чаще всего раут устраивается совместными усилиями: каждый гость платит хозяину определенную сумму за посещение.

Рука об руку с герцогом Мэри поднялась по узкой лестнице и вошла в холл. Господи, сколько же тут было народу! И какие разнообразные люди собрались у Амелии Бентинк! Пехотные и кавалерийские офицеры флиртовали с дамами; у стен сидели пожилые леди, впрочем, не слишком похожие на мамаш или тетушек юных красавиц. В одном углу человек в черном сюртуке читал стихи, и несколько молодых людей обоего пола внимали ему с благоговением. Воздух гудел от множества голосов, но на герцога и его спутницу, слава богу, никто не обращал внимания.

В комнатах людей было еще больше. Мэри заметила, что в доме почти нет мебели: казалось, когда-то комнаты были богато и элегантно обставлены, но потом нужда заставила хозяев распродать все, кроме нескольких стульев и кресел.

Навстречу Уэстермиру поднялась с кресла стройная смуглая женщина в траурном наряде — темном платье и тюрбане с черными перьями.

Что сталось с герцогом! Мэри не узнавала Уэстермира. Он улыбнулся хозяйке — словно солнышко выглянуло из-за туч, — склонился перед ней в низком поклоне и галантно поднес ее руку к губам, а затем нетерпеливо покосился в сторону Мэри.

Та знала, что от нее требуется.

— Мадам, — начала она, делая реверанс, — герцог Уэстермир просит его извинить, поскольку из-за болезни горла он совершенно лишился голоса…

Но хозяйка дома ее не дослушала.

— Доминик, дорогой, — вскричала она, рассмеявшись, — опять ты болен? И кто же на этот раз поит тебя чаем с ложечки?

С этими словами она обняла Уэстермира и звонко расцеловала в обе щеки. Гости удивленно смотрели на странную пару, Мэри же вдруг ощутила странный и неприятный укол в сердце.

— Дорогая моя, я Амелия Бентинк, — представилась ей хозяйка, — и мы с капитаном де Врие — старые друзья. Он служил в Сарагосе под командованием генерала Бентинка, моего мужа. Ужасное место эта Сарагоса! Не верьте тем, кто говорит, что в Испании прекрасный климат, — там холодно и беспрерывно идет дождь. Неудивительно, что, едва приехав туда, ваш друг слег с ангиной, и мне — единственной женщине в лагере — пришлось за ним ухаживать. Сказать по совести, мне даже нравится, что его светлость так часто болеет, — признаюсь вам, не люблю людей без недостатков!

Этот монолог заставил Мэри вздохнуть с непонятным ей самой облегчением. Тем более что моложавая смуглая Амелия, хоть и сохранила былую красоту, была старше герцога лет на двадцать пять.

Герцог нацарапал на листке из блокнота какой-то вопрос и подал его Амелии Бентинк.

— Как мило с твоей стороны, что ты помнишь всех моих детей по именам, — заметила она, и лицо ее затуманилось печалью. — Да, все здесь, кроме старшего: Ричард сейчас в том же полку, где служил его бедный отец. А я, как видишь, не дождавшись окончания траура, принимаю гостей — но, видит бог, отнюдь не для развлечения!

Уэстермир начал писать новую записку, но Амелия Бентинк жестом остановила его. Возле них уже толпились новоприбывшие гости, которые желали уплатить деньги за вход.

— Сегодня народу больше обычного, — с гордостью заметила Амелия. — Друзья обещали, что приведут ко мне лорда Байрона, и едва ли не половина Лондона собралась, чтобы посмотреть на знаменитого поэта. Не знаю, как бы я прокормила детей, если бы не эти рауты! Дом в Сассексе пришлось продать, — продолжала она, понизив голос, — нам не хватает денег на его содержание. Ах, если бы ты знал, как нам недостает Джека! Ты ведь помнишь, что это был за человек! — Затянутой в черную перчатку рукой она смахнула слезу. — Ладно, иди. Заходи как-нибудь, когда к тебе вернется голос, и мы поговорим по душам.

Миссис Бентинк приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать герцога на прощание, и до Мэри долетел ее громкий шепот:

— Ник, дорогой, это и есть твоя ненаглядная? Очень хороша! Надеюсь, что лондонские сплетники говорят правду, и ты действительно решил покончить с холостой жизнью?

В этот момент новые гости отвлекли ее внимание. Герцог подхватил Мэри под руку и повлек за собой.

— Ее муж погиб на войне? — спросила Мэри, ускоряя шаг, чтобы поспеть за своим кавалером.

Герцог кивнул. Мэри хотела расспросить его поподробнее, но вовремя сообразила, что сейчас он не в состоянии ничего рассказывать. Она слышала, что солдаты и офицеры Веллингтона после победы над Наполеоном принуждены жить на крошечные пенсии: те из них, кто не был богат до войны, бедствуют. Очевидно, то же происходит и с Амелией Бентинк.

Мэри с интересом оглядывалась вокруг. Все как в книгах, где она читала описания лондонских раутов: ни музыки, ни карточной игры, ни закусок. Даже напитки каждый желающий приносит с собой. Люди приходили на раут, чтобы пообщаться со знаменитостями, завязать интересные или полезные знакомства.

На этом рауте было особенно много офицеров — очевидно, старые боевые товарищи генерала Бентинка не жалели денег, чтобы поддержать его обедневшую семью. Офицеры громко и радостно приветствовали герцога и отпускали шутки по поводу его знаменитой болезни.

В одном углу кучка молодых людей в потертых фраках и засаленных шейных платках громко рассуждала о политике. Должно быть, писатели или журналисты, подумала Мэри.

Было здесь и несколько известных музыкантов, и денди, и вездесущие барышни в сопровождении строгих родственниц… Не хватало только лорда Байрона, на приход которого так надеялась Амелия.

И Мэри Фенвик разделяла ее надежды.

Как всякая образованная девушка того времени, она читала знаменитые поэмы Байрона, хотя в глубине души и предпочитала ему другого поэта-современника, Перси Биши Шелли. Однако Байрон был кумиром ее подруг, и Мэри заранее представляла, как будет рассказывать Софронии и Пенелопе о встрече с героем их девичьих грез.

Судя по портретам в «Татлере» и других журналах, лорд Байрон был не только талантлив, но и очень хорош собой. Не портил его даже излишний вес, из-за которого поэт беспрестанно сидел на диете, а врожденная хромота, доставившая Байрону столько страданий в юности, лишь укрепляла его романтический ореол. О его скандальных связях говорила вся Англия: болтали даже, что он состоял в любовной связи со своей сводной сестрой Августой.

Неудивительно, что множество лондонцев явилось на раут к Амелии Бентинк лишь с одной целью — своими глазами взглянуть на скандальную знаменитость. Амелии очень повезло, думала Мэри: теперь ее салон станет известен и начнет привлекать гостей со всего Лондона.