Барбара Картленд - Магия любви

— Кузина Жозефина занимается плантацией, — сказала Роз-Мари. — Это огорчает папу, и поэтому он уезжает в Сен-Пьер.

Мелита не могла сдержать улыбку. Она подумала, что Роз-Мари слишком умная девочка, чтобы не понимать смысла происходящего вокруг нее и не чувствовать накала страстей, бушующих в доме.

— Может быть, папа вернется до того, как ты ляжешь спать, — старалась утешить ее Мелита.

— Вы скажете ему, чтобы он пришел пожелать мне спокойной ночи?

— Скажу, — пообещала Мелита и поправила одеяло на постели девочки.

Роз-Мари обвила ручками ее шею.

— Я так рада, что вы здесь, мадемуазель. Стало гораздо веселее, с тех пор как вы приехали.

— Мне это очень приятно слышать, — улыбнулась Мелита.

Роз-Мари поцеловала ее в щеку.

— Вы ведь не уедете, правда? — спросила она. — Все, кого я люблю, уезжают, и тогда я остаюсь с кузиной Жозефиной.

Мелиту охватила жалость к девочке. Потеряв мать, Роз-Мари боялась лишиться и отца — в ее маленькой жизни не было ничего постоянного.

— Я останусь, Роз-Мари, я не уеду.

Мелита почувствовала, что дала обещание не только Роз-Мари, но и графу. Они как-нибудь преодолеют все это, хотя, конечно, будет непросто. Придется перенести немало трудностей и, возможно, ударов судьбы, но в конце концов они будут вместе.

«А только это и важно», — подумала Мелита.

Роз-Мари крепче прижала ее к себе.

— Если вы останетесь, я буду очень хорошей, — сказала она, — и когда Филипп сделает мне новую куклу, мы ее спрячем, и кузина Жозефина ее никогда не найдет.

— Мы подумаем об этом. — Мелита решила, что ей не стоит вступать в явный заговор против мадам Буассе.

Она поцеловала Роз-Мари и порадовалась, что девочка осталась довольна. Оставив дверь в спальню Роз-Мари открытой, она прошла в свою комнату и также не закрыла дверь.

«Когда я услышу, что граф вернулся, я скажу ему, как он нужен дочери», — подумала она.

Но Роз-Мари уснула довольно быстро, а когда Мелита заслышала шаги графа на деревянных ступенях лестницы, а потом в коридоре, уходившем на его половину дома, время уже приближалось к ужину. Мелита решила, что они уже не успеют поговорить, и стала готовиться к ужину, чтобы выглядеть как можно привлекательнее. Однако она вознамерилась не одеваться слишком кокетливо, чтобы не спровоцировать гнев мадам Буассе, но и простое шелковое платье не могло скрыть всех округлостей фигуры и гибкости талии девушки.

Спустившись в гостиную, она всем существом ощутила присутствие графа, и — она знала это — то же чувство испытал и он, хотя они ограничились лишь вежливым приветствием.

— Bonsoir, мадемуазель.

— Bonsoir, месье.

Он не взглянул на нее, и онане подняла на него глаз.

— Надеюсь, мадемуазель, во второй половине дня вы занимались с Роз-Мари должным образом? — спросила мадам Буассе язвительно.

— О да, мадам, — ответила девушка. — Мы немного позанимались историей и посмотрели в атласе, где находится Мартиника. Это вполне серьезный урок географии для маленькой девочки.

— Завтра вам стоит обратить внимание на арифметику, — заметила мадам Буассе. — Чем скорее Роз-Мари поймет значение денег, тем лучше! А то некоторые ее родственники до сих пор не могут уяснить самых очевидных вещей.

По ее взгляду на графа Мелита поняла, что за ужином мадам Буассе намерена говорить только гадости, и почувствовала себя неловко.

Она не ошиблась. Прекрасно приготовленные блюда — повар превзошел себя, чтобы угодить хозяину, — теряли свой вкус от речей мадам, все время норовившей сказать Мелите нечто обидное и не скрывавшей своей враждебности к графу.

Когда они вернулись в гостиную и Мелита уже подумывала о том, чтобы удалиться, граф произнес:

— Завтра я намерен осмотреть наши земли близ Аджупа Буаллон. Насколько я знаю, ты давно там не была?

— Нет, — отрезала мадам Буассе. Затем голос ее стал совершенно иным.

— Ты действительно стал интересоваться поместьем, Этьен? Если это так, я хотела бы обсудить с тобой ряд вопросов.

— С удовольствием послушаю.

Мадам Буассе смотрела на графа, не веря своим ушам. Обернувшись к Мелите, она сказала резко:

— Вы можете идти, мадемуазель. Не вижу необходимости видеть вас еще раз сегодня.

Мелита сделала реверанс.

— Bonsoir, мадам. Bonsoir, месье.

Граф поклонился, но ничего не ответил, и Мелита поняла, что он борется с искушением указать мадам на ее непозволительную грубость.

Закрыв за собой дверь, девушка бегом бросилась наверх в свою комнату, словно боясь услышать их разговор. Как только она вышла, мадам Буассе обернулась к графу.

— Ты вернулся, Этьен? Ты действительно намерен остаться?

— Надеюсь, что буду в состоянии это сделать, — мрачно ответил граф.

— Ты знаешь, я только этого и хочу, — сказала мадам Буассе, — и первое, что мы должны сделать, если ты намерен почтить меня своим присутствием, так это избавиться от бледной девицы! Толку от нее никакого, и чем скорее ты отправишь ее назад в Англию, тем лучше.

— Этого я делать не собираюсь, — ответил граф. — Она здесь для того, чтобы заниматься с Роз-Мари, и, я полагаю, она сможет не только воспитать мою дочь так, как я того хочу, но и оказать самое благотворное влияние на ее характер.

— То есть я делаю совсем наоборот!

— Я этого не говорил, Жозефина. Но ты очень занята, и, кроме того, столь юное существо, как мадемуазель Крэнлей, — с новыми взглядами и идеями — это, по-моему, именно то, что сейчас нужно Роз-Мари.

— Тебе известно, что я готова относиться к Роз-Мари как к собственной дочери, — напомнила мадам Буассе, — а что ей действительно нужно, так это братья и сестры, и ты это прекрасно знаешь.

Она шагнула к графу, голос ее задрожал от волнения.

— Женись на мне, Этьен! Женись на мне, и у нас будут и другие дети, у тебя будет сын — наследник, и у тебя будет столько денег, сколько нужно, чтобы обустроить все поместье.

Граф тяжело вздохнул и направился через комнату к окну, сквозь которое виднелось уже темнеющее небо.

— Мы уже говорили об этом, Жозефина.

— Да, говорили, — согласилась мадам Буассе, — но ты не становишься богаче от всех этих разговоров, уверток и попыток оттянуть время.

Граф хранил молчание, и она продолжала:

— Твой дом в Сен-Пьере приходит в негодность. У тебя будут деньги на ремонт, и мы сможем жить там, как только нам надоест сидеть в поместье. Мы можем поехать за границу, в Париж, в Европу — куда угодно, в Соединенные Штаты, в Южную Африку, если захочешь. Почему ты так упорствуешь? Зачем продолжать сопротивляться мне, когда ясно, что в конце концов тебе придется уступить, — у тебя нет выбора.

— Я не хочу обсуждать вопрос женитьбы, — отрезал граф.