Розалинда Лейкер - Золотой тюльпан. Книга 2

Людольф в это время, повернувшись к Гетруд спиной, надевал воротничок перед зеркалом, и был благодарен, что она не видит, как изменилось выражение на его лице. Жениться на ней! Неужели она все еще, после стольких лет, рассчитывает на это? Именно она, а не он, постоянно говорила о браке. Если бы она унаследовала деньги своего старика-мужа, как они оба надеялись, и ради чего и избавились от него, он женился бы на ней, а не на Амалии. Он стремился к этому всей душой, так как понимал, что их ожидало бы приятное будущее. Но, вернувшись с моря и узнав, что муж ей почти ничего не оставил, Людольф перенес поиски невесты в другое место. Гетруд по-прежнему доставляла ему удовольствие в постели и оставалась очень полезной в качестве хозяйки дома, где можно было под безупречным прикрытием получать и передавать сведения, но не больше. Она могла бы прийти к брачному соглашению с кем-либо еще, как сделала прежде. Он никогда не испытывал трудностей в усмирении Гетруд и не ожидал каких-то осложнений сейчас. Людольф повернулся и одобрительно улыбнулся ей.

— Расскажи мне о Франческе, — сказал он, — опускаясь на стул, чтобы натянуть рейтузы. — Как я уже говорил, ее отец хочет знать о поведении дочери. Часто ли она видится с сестрой?

— Она не доставляет мне хлопот, если не считать первых дней. Девушка послушна, и мне нравится ее компания, но ведет ли она какую-нибудь переписку вопреки воле своего отца, сказать не могу. Есть предел моему контролю над ней. По крайней мере, я точно знаю, что такие письма, адресованные ей, в Делфт не приходили и, честно говоря, не думаю, чтобы она получала их каким-то другим способом. Она признала мои правила мирного сосуществования, в отличие от других многочисленных девиц, которые жили в моем доме раньше, но ведь у нее есть живопись, захватывающая ее всю, без остатка. Я слышала от самого мастера Вермера, как упорно она работает. Куда бы она ни выходила с Алеттой, я всегда настаиваю, чтобы Клара шла вместе с ними. В общем, я не могу упрекнуть Франческу в чем-то серьезном. Она все время спрашивает моего разрешения, прежде чем пойти к кому-нибудь в гости с Вермерами или навестить фрау Тин.

Людольф полностью оделся, не забыв и парик, и одернул манжеты.

— Тебе, конечно же, пришлось отвадить пару молодых людей? — небрежно спросил он.

— Вне всяких сомнений, если бы Франческа поощряла их, здесь было бы полно поклонников. Но этого не произошло. Первое письмо, которое я заставила ее написать, как только она приехала, было адресовано молодому человеку, ван Дорну, и положило конец его возможным визитам. Она сообщила, что между ними возможна только дружба, и я уверена сейчас, что так оно и есть.

— Хорошо. — Затем Людольф вспомнил что-то и добавил: — Ее отец будет доволен.

— Куда ты сейчас идешь?

— Навестить мастера Вермера. По поручению Хендрика Виссера. Затем я приведу Франческу сюда. Сегодня можешь не посылать Клару. А вечером нам, по-моему, следует пойти поразвлечься куда-нибудь на музыкальный вечер или концерт. Что устраивается в городе?

— Обычно, музыкальные вечера проходят в Мехелине, но мне нельзя там показываться.

— Но подобные вечера с музыкой и танцами всегда устраивают в комнате, отделенной от пивной.

— Тем не менее, моя репутация среди членов совета регентов и регентш пострадает, если меня заметят возле таверны. Люди здесь придирчивы невероятно!

Людольф согласился с ее возражениями, — хотя вино и пиво употребляли в каждом доме, в тавернах происходило нечто иное — пьянки, которые осуждались и отваживали многих.

— Куда еще мы могли бы пойти? — спросил он.

— В ратуше будет концерт.

— Превосходно. Значит, туда и пойдем. Возможно, Франческа захочет, чтобы Алетта тоже пошла.

— Уверена в этом.

Открыв входную дверь галереи в Мехелин-Хейсе, Людольф поразился длине помещения и тому, как хорошо оно освещалось высокими, до самого потолка, окнами по обеим сторонам от двери. Он предположил, что человек, вставлявший в это время картину в раму, — именно тот, кто ему нужен.

— Мастер Вермер?

Ян отложил работу и вышел вперед, заинтересовавшись возможным покупателем, еще не знакомым ему.

— Да, это я.

— Позвольте представиться: Людольф ван Девентер.

Имя ничего не говорило Яну, потому что Франческа никогда не упоминала о Людольфе ни ему, ни его жене.

— Чем могу быть вам полезен, господин? Вы желаете взглянуть на то, что находится здесь на стенах или у вас на примете есть какая-то картина?

— Мне нужны не произведения искусства, — ответил Людольф, хотя с интересом поглядывал на ближайшее к нему полотно. — У меня к вам другое дело.

Первой мрачной догадкой Яна была та, что этот хорошо одетый незнакомец — адвокат, присланный одним их тех, кому он задолжал.

— Какое же?

— У Вас есть ученица Франческа Виссер?

— Да, есть.

— Перейду сразу к делу. Я здесь для того, чтобы выкупить ее из ученичества. Она должна перейти в другую мастерскую в Амстердаме.

Ян оперся всем телом о край длинного стола и скрестил руки на груди.

— Франческа ничего не говорила мне об этом, — холодно сказал он, оскорбленный недоверием к нему.

— Она еще не знает. Это будет сюрприз для нее.

— Вот как? А по чьему указанию вы действуете?

— Ее отца. Я видел его только вчера, перед тем как выехать из города. — Людольф не спеша прохаживался по галерее, мельком поглядывая на картины. Затем остановился, вытащил из кармана сложенный лист бумаги и бросил через стол, предоставив Яну самому взять его. — Можете сами убедиться.

Сделав еще несколько шагов, Людольф остановился перед одной из картин. На ней была изображена шумная сцена в таверне, а смеющийся мужчина с красным лицом, поднимающий высокую пивную кружку, напоминал Хендрика. Хотя меньше всего выражение лица художника при их вчерашней встрече в Херенграхте, можно было бы назвать радостным.

— Франческе не понравится ваше вмешательство, — сказал Хендрик, мрачно нахмурившись, — и ту сумму, которая уже была уплачена, придется вернуть тому, кто их дал.

— Никаких проблем. Просто поставьте свою подпись на этом документе, и я возьму дело в свои руки. Мой служащий составил его для вас.

— А что, если я откажусь подписать?

Людольф не счел нужным отвечать, и спустя секунду или две Хендрик взял перо.

Из предосторожности Ян Вермер спросил:

— Кого гер Виссер имеет в виду в качестве нового учителя для Франчески?

Людольф повернулся и взял бумагу, вновь положенную художником на стол.

— Питера ван Хоха.

— А… я хорошо знал его, когда он жил в Делфте. Его работы уже тогда отличались насыщенным цветом, он любил изображать бытовые сцены.