Барбара Картленд - Песня синей птицы

— Мне не хотелось бы, чтобы вы сочли меня невежливым, — очень официально сказал маркиз, — но я уже собрался уйти.

— Манит какой-то игорный дом? Или, может быть, у меня есть соперница? — игриво спросила Леона.

— Ни то, ни другое. Может, это звучит банально, но я просто хочу спать.

— В такой ранний час! — изумилась она.

— Вы забываете, — сказал маркиз, — что теперь я — человек служащий.

— Как я могу об этом забыть! — улыбнулась его собеседница. — Весь Лондон говорит о ваших неустанных поисках шпионов Наполеона. Всякий раз, попеняв кому-нибудь по-французски, я жду, что вы потащите меня в Тауэр.

— Клятвенно заявляю вам, что это не входит в мои намерения, — ответил маркиз.

— А если не в Тауэр, то куда? — спросила Леона.

Маркиз отвел глаза, чтобы не видеть ее манящего взгляда.

— Ваш слуга, Леона, — проговорил он, кланяясь. — Но вы должны меня извинить. Уверен, что мое место в качестве партнера на контрданс жаждет занять один из все увеличивающегося числа ваших поклонников.

Маркиз хотел было уйти, но почувствовал, что Леона положила руку на его рукав.

— Это правда, Юстин? — настойчиво спросила она. — Вы действительно отказываете мне не из-за какой-нибудь прелестницы?

— Если это действительно вас интересует, то я могу уверить вас, что единственные объятия, которых я ищу в данный момент, — это объятия Морфея.

— Тогда позвольте пожелать вам доброй ночи, милорд, — отозвалась Леона. — Я надеюсь, что во сне вы увидите меня.

— Иначе, конечно, и быть не может, — ответил маркиз с той циничной ноткой в голосе, которая неизменно привлекала женщин.

Он двинулся прочь от нее через бальную залу;

Леона смотрела ему вслед. Было что-то в его широких плечах, гордой посадке головы и изящной фигуре, что заставило ее взволнованно перевести дыхание.

Он от нее не улизнет, — поклялась она себе.

Маркиз вышел из бальной залы и проследовал по украшенным цветами коридорам, пока не оказался у парадной двери. Там толпы глашатаев вызывали кареты, и, как только он появился, великолепный лакей выкрикнул его имя.

— Карета высокоблагородного маркиза Алтона! — позвал он.

Почти сразу же появился черно-желтый кабриолет маркиза, запряженный двумя идеально подобранными чалыми.

Алтон уже собирался было спуститься по ступеням и направиться к экипажу, когда его осенило.

— Скажите, — обратился он к лакею, выкрикнувшему его имя, — отсюда уезжала минут двадцать тому назад молодая леди?

Тот, подумав мгновенье, сказал:

— Да, это так, милорд. Была молодая леди. Сейчас я вспоминаю, что удивился, почему она одна. Она попросила найти для нее наемный экипаж.

— Куда она направлялась? — взволнованно спросил его маркиз.

Лакей оставил свой пост у двери и отправился переговорить с одним из глашатаев. Вернувшись, он сообщил:

— Милорд, адрес был следующий: дом девять на Куин-Уок в Челси, — и незаметным жестом переправил гинею к себе в карман.

Маркиз уже спускался по ступеням к своей карете, когда его остановил хорошо знакомый голос.

— Подождите минутку, Алтон, — сказал лорд Хоксбери, спускаясь по лестнице следом за маркизом.

— Что-нибудь случилось, господин министр? — спросил маркиз. Тот покачал головой.

— Ничего, если не считать того, что я устал от всей этой кутерьмы, как, полагаю, и вы. Я сбежал, Алтон. Не подвезете ли вы меня в вашей карете? Нам почти по пути.

— Да, конечно, — сказал маркиз, — счастлив оказать вам эту маленькую услугу.

Лорд Хоксбери уселся на мягкое сиденье изящного кабриолета, и маркиз распорядился, чтобы их везли к дому его милости на Гановер-Сквер.

В карете министр со вздохом облегчения откинулся на спинку, положив ноги на сиденье напротив.

— Чертовски они утомительны, эти мероприятия, — проворчал он. — Нам повезло, что его августейшее высочество отбыли так рано.

Маркиз не без стыда подумал, что совершенно забыл о хозяине дома, в котором отобедал, и даже отсутствовал в момент отбытия его высочества. Оставалось только надеяться, что лорд Хоксбери не заметил, что среди придворных, прощавшихся с принцем, маркиза не было.

— Все важные персоны уже разъехались, — говорил тем временем лорд Хоксбери, — вернее, те, кого нельзя было бы оставить на мою жену. Ей такие вечера нравятся. Что до меня, Алтон, то я считаю, что это адская скука.

— Согласен с вами, милорд, — сухо заметил маркиз. — Но вспомните: это вы настаивали, что мне следует явиться.

— Да, я помню. Вообще говоря, когда я вошел в ваш кабинет сегодня утром, я собирался вам нечто сообщить, но с вами был Лоусон.

— Он надежный человек, — ответил маркиз. — Тем не менее сейчас лишняя осторожность не повредит.

— Да, конечно, — согласился лорд Хоксбери. — Мы иногда забываем, что те, кто нам служат, — например, домашняя прислуга, — имеют уши.

— Что же вы хотели мне сказать, милорд?

— Сегодня утром мы получили секретное сообщение от одного из наших агентов по ту сторону Ла-Манша. В нем говорится, что военно-морские силы, подготовленные Бонапартом для вторжения, огромны. Агент, конечно, не знает точного числа судов и количества солдат неприятеля, но передает, что Бонапарт заметил, что «не страшно, если десять или даже двадцать тысяч солдат утонут при переправе».

— Боже правый! — промолвил маркиз. — Вторжение действительно готовится масштабное.

— Мы этого и ожидали, — ответил лорд Хоксбери, — но это первое надежное подтверждение нашим опасениям. Однако я не закончил мой рассказ.

— Что же еще?

— Бонапарт якобы сказал еще: «Таких потерь и ждешь в битве, а какая еще битва обещала такие результаты, как победа над Англией?»

— Мы сможем их отразить? — спросил маркиз.

— Полагаю, что сможем. Сегодня днем у нас было тайное совещание кабинета министров, и хотя нам во многом придется полагаться на волонтеров, мы сможем собрать внушительное войско. Однако было бы очень полезно знать, из каких портов на континенте будут отплывать баржи.

— Голландцы в этом участвуют? — осведомился маркиз.

Лорд Хоксбери развел руками.

— Сообщения весьма разноречивы, — сказал он, — и хотя у нас, как вы знаете, немало информаторов, они противоречат друг другу. В одном только мы можем быть совершенно уверены: Наполеон вторгнется в Англию, если сможет. Месяц, день и время, несомненно, зависят от погодных условий в проливе.

— Будем надеяться, что ветер не спадет, — пробормотал маркиз. — Только вчера мистер Питт заверил меня, что волнение в Ла-Манше слишком велико для плоскодонных судов.

— Если бы у нас было больше времени! — вздохнул его собеседник.

— Нам понадобится очень много времени, чтобы вооружить армию, как подобает, — резко сказал маркиз. — Не думаю, чтобы английский солдат чувствовал себя очень уверенным, идя навстречу победоносным ветеранам Наполеона с пикой в руке.