Барбара Картленд - Дар любви

Маркиз вопросительно посмотрел на нее.

— Только не могу ответить себе на вопрос «почему», — закончила она.

Маркиз, казалось, заколебался.

— Я надеялся, что вы не зададите этот вопрос, мисс Давдейл. Я боюсь думать, какое впечатление произведет на вас мой ответ.

— Тогда давайте оставим эту тему, — быстро сказала Евгения. Она действительно страшилась ответа — вдруг он признается в своих серьезных намерениях относительно нее. Потом, сообразив, что ее слова прозвучали довольно резко, она поспешила добавить: — Я бы хотела думать, что вы сделали это как дань памяти моему отцу.

Маркиз задумался.

— Ну, если вам приятнее думать именно так, мисс Давдейл, можете считать это своего рода данью.

— Да, мне действительно приятно так думать, — просто произнесла Евгения.

Маркиз печально кивнул, потом указал на палисадник.

— Не знаю, заметили ли вы то создание, которое пасется за забором?

Евгения повернула голову и ахнула.

— Неужели это... мой пони, Бад?

— Уже не такой резвый, как раньше, но это действительно он.

Евгения не могла поверить своим глазам.

— Но... как вы его нашли?

— Это было несложно. Когда ваша матушка уезжала, она предложила его племяннику моей экономки. Так что Бад оставался поблизости.

Евгения соскользнула с седла и побежала к старому пони. Она не была уверена, что по прошествии стольких лет он узнает ее. Но когда она обняла его за шею, Он с нежностью уткнулся ей носом в щеку. Хотя девушка и была счастлива увидеть своего старого приятеля, ей было не по себе — появление пони вряд ли имело отношение к памяти ее отца.

— Но мой кот... вероятно, его уже нет в живых? — спросила Евгения, не поворачивая головы.

- Увы, — ответил маркиз. — Он был знатным мышеловом и умер в тепле и сытости.

Несмотря на все свои опасения, Евгения не смогла сдержаться и улыбнулась сквозь слезы. Маркиз, обрадованный переменой в ее настроении, пригласил ее осмотреть дом внутри.

Потрепав Бада по холке, Евгения последовала за маркизом. Внутри тоже все было восстановлено: потолок и стены выкрашены в цвет слоновой кости, пол натерт до блеска, все комнаты обставлены соответ-

ственно назначению. В гостиной на окнах висели шторы, в камине горел огонь.

— Он полностью готов к приему жильцов, — удивилась Евгения, заглянув в каждый уголок.

— Да, вы правы, — согласился маркиз.

— Вы нашли арендаторов? — спросила Евгения. Голос ее дрожал, потому что теперь, когда «Парагон» стал точь-в-точь похож на дом ее детства, ей была невыносима мысль, что здесь станут жить посторонние люди.

— Да, у меня есть на примете подходящие жильцы, если, конечно, они согласятся жить здесь, — загадочно произнес маркиз.

— Если? — удивленно переспросила Евгения. — Как можно хоть на мгновение усомниться, что кто-то не согласится жить в таком доме? Это же самый лучший коттедж во всем поместье!

Маркиз задумчиво посмотрел на нее.

— Я приготовил коттедж для знакомых матери и дочери. Уверен, что мать будет счастлива жить здесь, но сомневаюсь, согласится ли дочь.

Евгения некоторое время удивленно смотрела на него, потом поняла.

— Вы... имеете в виду меня, — выдохнула она, — и мою мать?

— Конечно, — ответил маркиз.

— Но... но мы не сможем платить аренду, милорд. Мы живем у тети Клорис и... помогаем ей в доме в обмен на кров и стол.

— Аренду? — нахмурился маркиз. — Я не собираюсь брать аренду. Коттедж принадлежит вам и вашей матери, мисс Давдейл. Когда-то я настаивал на передаче его в полноправное владение вашему отцу. Теперь передаю его вам. Именно по этой причине я недавно ездил в Лондон. Я подписал документы на полноправное владение. 'Ото все ваше. — Произнеся это, маркиз протянул ей руку. На его ладони лежал маленький желтый ключ.

Евгения взяла ключ так, будто он был из чистого золота. Она держала его в дрожащих пальцах, переводя взгляд с маркиза на комнату, в которой они стояли, и обратно.

— Мое? — повторила она. — «Парагон» мой?

— Ваш, — подтвердил маркиз, — И вы можете переезжать хоть сегодня, если захотите.

От этой перспективы у Евгении закружилась голова. В одно мгновение она стала хозяйкой собственного дома, и теперь у нее нет необходимости возвращаться в Лондон к тетушке Клорис.

Желая как можно скорее сообщить эту новость матери, Евгения закрыла дверь ключом, который дал ей маркиз. Он пошел отвязывать лошадей, но у Евгении был свой план.

— Я поеду на Баде, — объявила она.

— Позвольте мне оседлать его для вас, — предложил маркиз, собираясь снять седло с лошади, на которой Евгения приехала из поместья.

— Нет, я поеду без седла, — весело воскликнула девушка. — В детстве я всегда так ездила.

Прежде чем маркиз успел ответить, Евгения схватила Бада за холку и уселась на его белую спину. Последние полмили она пустила пони галопом, оставив изумленного маркиза далеко позади.

Евгения ворвалась в гостиную, где сидели тетя Клорис и миссис Давдейл. Щеки ее горели, глаза сверкали — обе дамы тут же решили, что маркиз сделал ей предложение.

— У тебя какие-то хорошие новости! — воскликнула миссис Давдейл, всплеснув руками.

— Да, мама! — Евгения в восторге закружилась по комнате. — Ты не поверишь тому, что произошло!

— Думаю, я смогу догадаться. Ты станешь хозяйкой Бакбери?

На какое-то мгновение лицо девушки омрачилось. Почему мама постоянно возвращается к этому вопросу?

— Нет, — коротко бросила она. — Но я стала хозяйкой «Парагона»!

Миссис Давдейл и тетя Клорис потрясенно переглянулись.

— «Парагона»? — переспросили они.

— Да! — Евгения с триумфом посмотрела на них. — Маркиз восстановил его. Дом теперь выглядит точно гак, как в то время, когда мы там жили, мама. Маркиз подписал документы о моем полноправном владении. Смотри, вот ключ!

Прижав руки к щекам, миссис Давдейл смотрела на ключ, лежащий на ладони дочери. Может, маркиз и не сделал пока предложения, как она ожидала, но этот маленький желтый ключик вселил в нее новую надежду. Очевидно, маркиз хочет, чтобы Евгения оставалась рядом с ним.

Тетя Клорис почему-то не обрадовалась такому повороту событий.

— Маркиз мог бы проявить любезность и посоветоваться со мной, — проворчала она. — Разве я не потратила время и деньги на содержание вас с матерью последние несколько лет? А теперь у меня отнимают главную опору в старости!

Евгения подбежала к тетке, упала перед ней на колени.

— Тетя Клорис, вы же знаете, что мы будем только рады, если вы согласитесь жить с нами в «Парагоне».

— Значит, ты уже решила жить здесь? — спросила тетка, пристально глядя на племянницу. — Ты уже не вернешься в Лондон?