Элизабет Торнтон - Шотландские тайны

— Не вы один будете обивать пороги у его светлости…

— На что это вы намекаете? — мрачно осведомился Гленшил.

Шарлотта задумчиво склонилась над стоящим перед ней на столе подносом с лакомствами и минуты две сосредоточенно выбирала себе сдобное печенье. Откусив затем от него крошечный кусочек, женщина с прежней небрежностью произнесла:

— Я слышала об этом от миссис Нобль… Приезда его светлости в Страткерн ожидали уже давно. Он молод, красив, богат. Завидный жених, что и говорить. Так что не удивляйтесь, Гленшил, если все самые знатные и влиятельные ваши соседи, у которых есть дочери на выданье, станут лезть из кожи вон, чтобы получить приглашение в дом лорда Рендала.

— О боже! — простонал Гленшил. — Неужели все, о чем вы, женщины, способны думать, это сватовство, помолвки и браки?! Да я скорее соглашусь свести знакомство с гадюкой, чем буду унижаться и потакать прихотям этого… узурпатора!

Шарлотта нервно забарабанила пальцами по столу.

— Вот как? — сказала она звенящим голосом. — Ну что ж, не все из нас могут позволить себе роскошь быть столь же гордым, как вы. Я — вдова. И самое мое заветное желание — удачно выдать дочь замуж. Тогда я перестану тревожиться за ее будущее и смогу умереть спокойно. И поскольку речь идет о вашей родной внучке, я, конечно же, надеялась, что вы поможете мне найти для Фионы хорошего мужа. Вы и сами знаете, Гленшил, как мало в Дисайде достойных женихов! Ну с кем из здешних жителей вы были бы счастливы породниться?! Впрочем, возможно, вы намерены обручить Фиону с Дугласом Гордоном… Он ведь боготворит нашу девочку!

Упоминание о Дароке было блестящим ходом, и Шарлотта не сомневалась, что это должно подействовать на старика.

Услышав имя молодого Гордона, Гленшил хватил тростью об пол:

— О Пресвятая Богородица, дай мне терпения! Ты что, спятила, женщина? Гордоны О'Дароки — наши заклятые враги! Неужели ты позабыла о старинной кровавой распре? Мы же из поколения в поколение ненавидим друг друга!

— Дарок не из их клана, — возразил Дональд Рендал. — Он — пасынок старого помещика. Давно известно, что все Гордоны О'Дароки повымерли. Их род пресекся.

— И все-таки он — Гордон, — упорствовал старик. — Все Гордоны происходят из одного рода. Они сражались против нас при Куллодене <Битва при Куллодене в 1746 г. положила конец второму восстанию якобитов в Шотландии, пытавшихся возвести на престол Англии и Шотландии принца Карла Эдуарда Стюарта (красавца-принца Чарли)>.

— Есть люди и похуже, чем Гордоны, — заметил Дональд.

— Назови мне хотя бы одного! — Гленшилу непременно надо было оставить последнее слово за собой.

Кашлянув, а потом осторожно показав взглядом на Кейтлин, Дональд Рендал промолвил:

— А страткернские Рендалы?

Не дав Гленшилу произнести очередной язвительной тирады, Фиона резко вскочила с места. Она сердито надула губы, но даже эта жеманная гримаска не могла испортить ее совершенной красоты. Девушка встретилась взглядом с Кейтлин и сразу поняла, что хочет сказать ей кузина; вняв безмолвному предупреждению, Фиона взяла себя в руки, успокоилась и лишь после этого сдержанным тоном произнесла:

— Я ни за кого не хочу выходить замуж, а если бы и задумалась о свадьбе, то уж никак не с лордом Рендалом. Он… Он же старик!

— Вздор! — резко ответила Шарлотта Рендал и грозно посмотрела на дочь. Взгляд этот не обещал девушке ничего хорошего. Похоже, оставшись с матерью наедине, Фиона выслушает сегодня немало нравоучений. — Лорду Рендалу — не больше тридцати, — продолжала разгневанная Шарлотта. — А это именно тот возраст, когда мужчина начинает думать о браке. Видимо, его светлость уже готов взять на себя ответственность за жену и детей!

— Но я не хочу…

— Мне лучше знать, дорогая.

Фиона бросила на Кейтлин умоляющий взгляд, и та поспешно сказала:

— Я слышала, что мать лорда Рендала уже присмотрела для него невесту.

И это было почти правдой. Действительно присмотрела — и не одну. Дэвид как-то рассказывал Кейтлин, что эта величественная пожилая леди с раздражающим упорством знакомит сына с юными девицами из благородных семей. Однако Рендала эти молодые особы совершенно не интересуют. Ну еще бы! Уж Кейтлин-то было прекрасно известно, что Рендал предпочитает проводить время в обществе дамочек совсем другого сорта.

— Ну, тогда не о чем и говорить, — заявил Гленшил с таким довольным видом, что Кейтлин не смогла сдержать улыбки.

Но у Шарлотты уже крепко засела в голове мысль о том, что Фиона должна непременно стать леди Рендал, и распрощаться со столь сладкой мечтой женщине было трудно.

— В свете всегда ходит много пустых слухов, — заявила она. — Мало ли что болтают в гостиных… Но даже если это и правда, то ведь не было же никакого объявления о помолвке! Попомните мои слова, какая-нибудь здешняя девица, у которой есть голова на плечах, обязательно окрутит молодого лорда!

— Девица, может, и не окрутит, а вот ее мать — наверняка, — тихо проговорила Кейтлин, и Фиона хихикнула.

Шарлотта в ярости сжала кулаки.

— Мне следовало бы знать, что ты будешь подбивать Фиону на всякие сумасбродства и учить ее дерзить старшим. Но ты пока еще не ее опекунша. Будь добра, не забывай о том, что у нее есть мать. Порой я думаю, Кейтлин, что ты просто завидуешь Фионе, вот и пытаешься испортить ей жизнь.

Невольно Кейтлин вспомнился тот день, когда Фионе исполнилось десять лет. В те времена Кейтлин очень редко видела свою кузину. Мать Фионы была родом из южной Шотландии, из Эдинбурга, где, овдовев, и жила с дочерью. Но время от времени они приезжали в Дисайд на праздники и подолгу гостили в поместье. Вот и в тот раз Шарлотта привезла малышку к деду. Поскольку Кейтлин почти не бывала возле большого дома, а Фионе не позволялось отходить от особняка, девочки видели друг дружку лишь издали, да и то мельком.

В честь дня рождения Фионы в поместье устроили праздник. Ждали гостей. Гленшил самолично явился на пастбище, чтобы пригласить Кейтлин на прием. Но идти ей не хотелось. Во-первых, ей было пятнадцать лет и она считала свою кузину сущим младенцем. Во-вторых, Кейтлин и впрямь завидовала ей. Девушке казалось, что Фионе — законнорожденной внучке — досталось все то, чего она, Кейтлин, всегда была лишена. Приезжая в Дисайд, Фиона жила в большом доме. У нее было так много прелестных детских платьиц, что если бы целый месяц состоял из одних воскресений, она могла бы каждый день появляться в новом наряде. И уже в десять лет она была ангельски прекрасна.

Кейтлин пришла на прием, ожидая встретить там избалованного ребенка, который будет свысока глядеть на своих «бедных родственников». А увидела одинокую робкую девочку, все время боявшуюся сделать что-нибудь не так. Шарлотта была права сегодня в одном: с тех пор Кейтлин действительно стала опекать свою младшую сестренку. Девушка, как могла, защищала Фиону от постоянных нападок матери, которая вечно выискивала в дочери недостатки.