Эйна Ли - В путь за любовью

– Чтобы страна была единой, все штаты должны подчиняться одним и тем же законам, – заявила Ребекка.

– А кто устанавливает эти законы? Вашингтон? Еще до войны за независимость в Виргинии и Мэриленде действовали палаты общин. Они стали первыми самоуправляющимися колониями в Америке. А когда стране в борьбе за свободу понадобился лидер, Виргиния дала ей Джорджа Вашингтона. Виргиния подарила Америке мудрого Томаса Джефферсона, вдохновенного Патрика Генри. А Джеймс Мэдисон и Монро? Из шести первых президентов этой страны четверо были из Виргинии. Из следующих шести четверо вышли с юга, трое из них тоже родились в Виргинии. Так где же колыбель независимости и демократии, и кто имеет право называть себя истинными американцами, как не выходцы из Виргинии?

– Как вы можете защищать рабство – и разделять благородные устремления этих великих людей?

– А что насчет тех детей, которые трудятся на фабриках и в угольных шахтах Севера? Вы это защищаете, Ребекка? Может, нам стоило вторгнуться на вашу территорию, чтобы положить конец такому виду рабства? Большинство южан не имеют ни одного раба – но каждое семейство Юга в годы войны понесло тяжкие утраты. Если истовую янки, каковой вы, несомненно, являетесь, это порадует, то знайте: из-за рабства погибло больше белых южан, чем черных невольников.

Впервые с начала разговора Ребекка заметила в его глазах тень отчаяния.

– А в трагедии этой даже не было необходимости, – продолжил Клэй, – потому что вопрос рабства политики могли решить в конгрессе. И можно было обойтись без кровопролития и нарушения прав штатов.

– Вы и вправду верите, что Виргиния и другие штаты добровольно отказались бы от рабства?

– Да, верю. В конце концов, Виргинию по праву называют колыбелью демократии. Я горжусь наследием своих предков, Ребекка. Они прибыли в Америку в 1607 году. Тогда еще не было правительства, которое указало бы им, что делать и что думать. Мой прапрапрадед построил Фрезер-Кип и защищал его от набегов индейцев, от англичан и всех, кто хотел отнять его. Он сделал это сам, без рабов. И когда пришла моя очередь защищать дом, я просто не мог сделать меньше, чем делали до меня.

– Я понимаю вас, Клэй. Но вы как умный человек не станете отрицать того вклада в развитие нашей нации, который сделали Джон Адамс и Бенджамин Франклин. Они американцы, и не важно, откуда они родом. Патриоты, которые ставили интересы страны превыше своих собственных.

– Возможно, сейчас такие люди нам нужны, как никогда, – печально отозвался Клэй. – Те, кто сейчас заседает в Вашингтоне, не более чем марионетки в руках крупных промышленников, которые заботятся исключительно о своей выгоде.

К удивлению Ребекки, в его глазах вспыхнул огонек юмора.

– Но позвольте напомнить вам, Ребекка, что уже пятнадцать лет в Вашингтоне не было президента с Юга. Может, поэтому в стране царит такой бардак, а янки на пару с южанами набиваются в поезда и тысячами едут на Запад, подальше от Вашингтона.

Клэй захлопнул книгу, отложил ее в сторону и завернулся в одеяло. Ребекка отложила карты, погасила лампу и тоже легла.

Шум дождя теперь убаюкивал ее, а постель казалась мягче. Она зарылась глубже в складки меха и задумалась о разговоре с Клэем. Ей удалось немного больше узнать о человеке, чье имя она отныне носит. Может, она ошиблась в нем и напрасно приняла достоинство за высокомерие? Он, бесспорно, человек чести.

Ребекка улыбнулась про себя – по крайней мере он больше не надувает губы.

Когда Ребекка проснулась, солнце светило вовсю. В лагере царило оживление. Высунувшись из фургона, она быстро оценила обстановку: Скотт не стал дожидаться семи утра, чтобы начать переправу. Ребекка поспешно оделась и выбралась из фургона.

И без того слишком глубокая, чтобы переходить ее вброд, река после вчерашнего дождя превратилась в бушующий поток. Клэй и Майк Скотт стояли по щиколотку в грязи у берега и следили за тем, как посреди реки подпрыгивает на волнах паром с двумя притороченными к палубе фургонами.

– Доброе утро, – поздоровалась Ребекка.

– Доброе, – учтиво отозвался Скотт.

– Клэй, почему вы не разбудили меня?

– А зачем? Перед нами должны переправиться еще четыре фургона.

– А как же завтрак? Мне кажется, нам не помешало бы подкрепиться чем-нибудь горячим.

– На другой стороне у вас будет предостаточно времени на стряпню, – заметил Скотт. – Переправа займет большую часть дня.

– Тогда пойду проверю, крепко ли все увязано. – Ребекка побрела по грязи обратно.

Пачкать фургон изнутри не хотелось, поэтому она стянула башмаки, прежде чем забраться вовнутрь, а потом заметила, что низ юбки тоже промок и весь в грязи.

– К черту скромность, – пробормотала Ребекка. Она сняла юбку и решила, что нижнюю сорочку тоже не мешало бы выстирать по прибытии на другой берег. Она быстро переоделась и тщательно все упаковала, пока Клэй вслед за Гарсонами подвел фургон к парому.

– Доллар десять центов, – заявил паромщик, когда они привязали паром к палубе.

– Доллар десять центов?! Это немыслимо! – воскликнула Ребекка.

– Пятьдесят центов за фургон и по десять за каждое животное, не считая кошек и собак, леди, – пояснил паромщик. – Не нравится – переправляйтесь вплавь.

Ребекка скрепя сердце отсчитала ему деньги. Человек, который заламывает такую цену, может озолотиться за пару месяцев.

Многие семьи не могли себе позволить переправу на пароме и потому, сняв с повозок колеса и орудуя шестами, переплывали прямо на фургонах, как на плотах. Другие заставляли мулов и волов тащить фургоны через разбушевавшуюся реку.

Даже с гружеными фургонами и тягловыми животными на борту паром подскакивал на волнах, как пробка. Когда паром достиг середины реки, Ребекка и Клэй обратили внимание на Говарда Гарсона, который пытался перевезти через реку свою легкую повозку. Бедная лошадь! сражаясь с течением, едва могла поднять голову над водой.

И тут, к своему ужасу, они увидели, как с одного из фургонов выше по течению сорвался огромный деревянный ящик и понесся прямо на повозку. Они закричали, чтобы предупредить Говарда, который этого не заметил, но – поздно. Ящик столкнулся с легкой повозкой и перевернул ее. Говард тут же ушел под воду. Впряженная в повозку лошадь не смогла удержаться, и ее унесло течением.

Хелена и дети закричали от радости и облегчения, когда голова Говарда показалась над водой в нескольких ярдах ниже по течению. Он принялся отчаянно грести к противоположному берегу. Там ему бросили спасительный канат и вытащили из воды.

– Слава Богу, что в повозке больше никого не было, – заметила Ребекка.

– Мой младший брат хотел остаться там, но папа не позволил, потому что Джордж не умеет плавать, – сказала Генриетта.