Сэнди Хингстон - Как поцеловать героя

Николь начала разминку. Она послушно двигалась, перемещая вес тела с пятки на носок. Лорд Бору внимательно наблюдал за ней сквозь маску. Скоро у девушки закружилась голова, однако у него не нашлось повода придраться.

— К бою! — неожиданно рявкнул он, и Николь сделала выпад, их рапиры скрестились. Он отбил ее удар, и она вернулась в исходную позицию, ожидая его указаний. — Снова! К бою!

Теперь Николь должна была держать рапиру в вытянутой руке. Он встретил ее элегантным контрприемом, Николь снова отступила.

— Почему вы уходите? — рявкнул он. — Вы находились в очень удобной позиции!

— Вздор! У вас была возможность атаковать меня!

Николь сцепила зубы и снова напала. Он парировал, но на сей раз в другую сторону. Она едва успела отразить удар и почувствовала нарастающее раздражение.

— Это несправедливо! — воскликнула она.

— Фехтовальщик, который делает одно и то же движение дважды, — очень плохой фехтовальщик.

Разумеется, он был абсолютно прав, но это еще больше раздражало. Николь сделала выпад, однако лорд Бору сильным ударом выбил у нее рапиру.

— Проклятие!

— Фехтовальщик, который делает одно и то же…

— Да заткнитесь вы!

Он откинулся на спинку кресла. Николь была уверена, что он ухмыляется.

— Вы никогда не плачете, мисс Хейнесуорт?

— Что?

— Я спросил, плачете ли вы когда-нибудь. Большинство женщин — нет, все знакомые мне женщины — сейчас рыдали бы от отчаяния.

— Нет, — коротко ответила Николь. — Я не плачу. Я становлюсь злее.

Лорд Бору медленно кивнул:

— Понимаю.

— Нет никакого смысла в слезах. Я хочу сказать, что слезы вряд ли помогут мне одолеть вас.

— Верно. Хотя они могут вынудить меня обращаться с вами поделикатнее.

— Зачем мне это? — спросила она.

— Право же, не знаю, но вы должны остерегаться гнева. В фехтовании вы никогда не должны позволять сердцу брать верх над разумом.

— Что вы знаете о сердце? — строптиво возразила девушка, поднимая рапиру.

— Вы совершенно правы, — к ее величайшему удивлению, согласился лорд Бору. — Я скверный, бессердечный, трудный в общении, противный и жестокий старый козел.

— Насколько старый? — деловито осведомилась Николь.

— Совершенно древний, — ворчливым тоном ответил лорд Бору.

— Насколько древний? — не унималась Николь.

— Выполните прием и я скажу вам.

Она снова вернулась к его креслу, приготовилась и мысленно задала себе вопрос: какой контрприем он применит на этот раз? Они смотрели друг на друга через маски, и у Николь появилось желание увидеть его глаза. Рапира очень удобно располагалась в ее руке. Она бросилась на него, якобы собираясь атаковать, однако в последний момент отвернула в сторону. Этот финт не обманул лорда Бору — его рапира даже не шевельнулась.

— Вы мне просигнализировали, — прокомментировал он.

— Вовсе нет!

— В вас не было решимости.

— Ну, я вам сейчас покажу решимость. — Николь отступила назад.

— Не думайте слишком долго, — предостерег он.

— Что вы имеете в виду? Вы только что говорили мне, что сердце не должно брать верх над разумом.

— Доверяйтесь своему телу, которое следует инстинктам. Делайте то, что вы хотите, а затем реагируйте на мою защиту.

Николь на секунду замялась, затем сделала выпад. Глядя на его руку, она инстинктивно поняла, как он ответит, и на этот раз его клинок отлетел в сторону и упал на траву.

— Насколько старый? — спросила она.

Он поднял маску, жестом велел Хейдену подать вина.

— Семьдесят девять.

Николь приставила наконечник к его груди.

— Ну ладно, ладно. Двадцать восемь.

— Ничего себе древний! — изумленно сказала Николь.

— Для такой дерзкой девчонки, как вы, древний. Вина?

Николь кивнула. Хейден, хмурясь, поднес ей бокал.

— А в чем дело? — спросил лорд Бору.

Теперь, когда она знала его возраст, Николь попыталась определить, сколько лет может быть мадам. Если она и миссис Тредуэлл вышли в свет в один и тот же год, а Ванессе сейчас двадцать, то это означает…

— Просто так, — ответила девушка, успокоенная тем, что мадам, должно быть, лет на десять старше лорда Бору. — Попробуем снова?

— Я думаю, милорд, — сурово сказал Хейден, — на сегодня достаточно.

Его светлость сделал гримасу.

— Мне бы очень хотелось остаться и поиграть с тобой, — высоким детским голосом произнес он, — но няня говорит, что пора домой.

Николь была потрясена и весьма удачной имитацией, и печальной правдой, скрывавшейся за этими словами. Она внезапно с тоской ощутила, какой стала его жизнь: ему помогают вставать с постели, купаться и одеваться, садиться за стол… Боже милосердный! Удивительно, как он не застрелился.

— До послезавтра? — спросил он, направляясь вслед за Хейденом.

— До послезавтра, — подтвердила Николь. Лорд Бору удовлетворенно кивнул и, хромая, зашагал по замерзшему газону. «Интересно, — подумала Николь, — как он ходил до того, когда пушечное ядро лишило его будущего. Наверняка гордо, как павлин!»

— Я сегодня утром наблюдала за тобой, — возбужденно сказала Бесс, когда Николь вернулась в комнату. — Гвен права — он чрезвычайно красив! Ты влюблена в него? Я определенно влюбилась!

Надевавшая чулки Кэтрин пренебрежительно фыркнула:

— Как можно влюбиться в калеку?

— Особенно в калеку, с которым ты никогда не встречалась, — сухо заметила Николь. Она была не расположена разделять восхищение Бесс.

— У него повреждена лишь коленная чашечка, — вступила в разговор Гвен. — Со временем кости могут срастись. Очень хорошо, что он активен в меру своих возможностей. Сухожилия голени и бедра не теряют своей эластичности и… — Она оборвала фразу, сообразив, что все смотрят на нее. — Я… я беру уроки по анатомии у друга мадам — доктора Каплана, — смущенно призналась она. — Это так интересно!

Кэтрин передернула плечами:

— Совершенно неуместное увлечение.

— Не понимаю, почему ты так считаешь, — возразила Бесс. — Я уверена, прояви ты интерес к чему-нибудь помимо своей внешности, мадам нашла бы подходящего учителя и для тебя.

— Ну и с кем ты занимаешься? — недружелюбным тоном спросила Кэтрин. — Может, с леди Каролиной Лэм?

— Нет, — возразила Бесс, — однако мадам посылала ей один из моих сонетов, и я получила письмо с одобрительными замечаниями.

— Я бы не стала об этом распространяться, — заметила Кэтрин. Она самая бесстыжая женщина в Англии!

— Завтра, — мечтательно проговорила Гвен, — мы с доктором Капланом будем препарировать зародыш поросенка. Морда свиньи очень похожа на человеческую.