Шэрон Шульц - Леди и ее рыцарь

– Да… и не только по вечерам. Очень подвижный малыш.

Для Коннора это было ново и удивительно. Ему не доводилось близко общаться с беременными женщинами до своего приезда в Оклер к Рэнналфу и Джиллиан. Но и там он узнал только одно: для Джиллиан стало большим облегчением, когда она разрешилась от бремени дочерью, которую назвали Кэтрин. И еще ему вспомнилось, что роды были долгими и тяжелыми.

При мысли о том, что Мойру ждет то же самое, у Коннора сжалось сердце. «Нет, она сильная, – сказал он себе. – После всего, что ей пришлось перенести, она обязательно выживет – и она, и ее дитя».

Мойра вдруг охнула, захлебнулась вином и закашлялась. Коннор легонько похлопал ее по спине.

– Ну как, лучше?

Мойра, переводя дыхание, кивнула.

– Ребенок все не угомонится.

– Когда я был рядом, он как будто успокоился. Можно я прикоснусь еще?

Женщина снова кивнула и, взяв Коннора за руку, прижала ее к своему животу.

– Как вы думаете, что это может быть? – спросил Коннор, почувствовав под своей ладонью выпуклость и опускаясь на колени.

– Не знаю. Иногда я как будто нащупываю ручку или ножку, а иногда ничего не понятно. Порой мне кажется, будто у него больше рук и ног, чем полагается.

– А что, если там не один ребенок? – предположил Коннор и сразу испугался этой мысли, так как такое положение вещей еще больше осложнило бы ситуацию с Маккарти.

– Бриджит говорит, что там только один, и с ручками-ножками у него все в порядке. – Мойра накрыла его руку ладонями и улыбнулась. – Знаете, ему, по-моему, больше нравится, когда вы его трогаете, чем когда я. Стоит вам приложить ладонь, и он тут же успокаивается.

– Может, это из-за того, что у меня рука большая и ему теплее?

Как бы там ни было, Коннор вдруг почувствовал себя удивительно хорошо. Он посмотрел на Мойру. Ее лицо, матово сиявшее в бликах свечей, дышало покоем, и Коннор почувствовал, как на душу его нисходит умиротворение.

В его голове всплыл разработанный накануне план. Сейчас он уже не казался таким неосуществимым, как прежде, и Коннор подумал, что лучшего момента, чтобы сказать о нем Мойре, может больше не представиться.

– Миледи, становится поздно, а мне еще нужно сказать вам, как мы можем положить конец притязаниям Маккарти.

Ее глаза блеснули.

– Пожалуйста, говорите, что вы надумали.

Он нервно провел рукой по волосам, ругая себя за нерешительность.

– Леди Мойра, вы выйдете за меня замуж?

При этих, словах сердце Мойры подпрыгнуло и бешено забилось. Она пристально вглядывалась в лицо стоявшего перед ней на коленях человека. На нем были написаны честность, искренность и… неуверенность.

Выйти за него замуж?

Потрясение, испытанное ею в первый момент, превратилось в настоящую панику, когда она полностью осознала смысл услышанного.

– Это… это невозможно, – пробормотала Мойра. – Вы не понимаете. Я больше никогда не выйду замуж.

Ей захотелось, чтобы он убрал руку с ее живота, чтобы он ушел. Ей нужно подумать, а пока он рядом, пока она чувствует его тепло, его запах, его дыхание, она не может думать ни о чем, кроме как о нем, и даже его предложение не кажется таким уж невозможным.

Если они поженятся, она сможет быть с ним рядом, а ей так это нравится. И еще, из него наверняка выйдет хороший муж, готовый всегда ее поддерживать и защищать…

Нет! По одной только этой причине она не сможет согласиться.

Мойра покачала головой.

– Мне жаль, милорд, – заговорила она, глотая слезы и стараясь, чтобы ее голос звучал твердо. – Вы оказываете мне высокую честь своим предложением, но я не могу выйти за вас… и ни за кого другого.

Ребенок толкнулся. Коннор передвинул руку, и малыш затих:

– Вот видите? Я смогу вам помогать – и не только в этом, но и во многом другом, – если вы мне позволите.

Глаза Мойры наполнились слезами, она резко встала.

– Достаточно, милорд! Прошу, не надо… – Мойра отвернулась и чуть не упала.

– Осторожно! – Коннор хотел ее поддержать, но она увернулась и отошла к другому концу стола. – Вы зря от меня убегаете, не стоит. Я же не сделаю вам ничего плохого.

Эти успокоительные нотки почему-то рассердили Мойру до крайности.

– Почему, скажите на милость, я должна вам верить?! – воскликнула она. – И какое это имеет значение? Я сказала, нет, значит, нет! – Мойра поправила помявшееся платье и посмотрела на Коннора. Свет падал только на одну половину его лица, другая оставалась в тени. Шрама было не видно, и Коннор показался ей совсем чужим и незнакомым. Почему-то от этого было легче просить прощения. – Извините, милорд. Я не хотела вас расстраивать.

– Уже поздно, – отозвался Коннор, глядя на затухающий огонь. – Я оставлю вас, но завтра мы продолжим этот разговор.

– Я не…

– Завтра, Мойра, – твердо произнес он. – Может быть, тогда все представится нам обоим в ином свете.

Мойра промолчала. Завтра он увидит, какой она может быть упрямой, и, скорее всего, расхочет связывать с ней свою жизнь.

Коннор подошел и взял ее за руку.

– Вам пора в постель. – Он проводил Мойру до дверей ее спальни. – Я тоже скоро пойду.

«Учтив, как всегда, ничем его не пробьешь», – сердито подумала Мойра. Ей хотелось накричать на него, но вместо, этого она вежливо кивнула.

– Покойной ночи, милорд.

Она вбежала в спальню и захлопнула за собой дверь.

Глава одиннадцатая

Коннор помешал угли, погасил все свечи и, приоткрыв дверь в коридор, прислушался. Веселый шум внизу затих, не доносилось ни звука. Коннор обрадовался, что не придется прекращать пирушку самому. Конечно, все нуждались в этой передышке, но наутро ему понадобятся трезвые, отдохнувшие бойцы.

Коннор придвинул стул к очагу. Ему не хотелось идти к себе, а здесь было тепло и уютно. Он налил вина, сел и, глядя на огонь, задумался о том, что узнал днем.

Ему не терпелось как можно скорее начать обследование мыса и обрыва. Надо также тщательно проверить подвалы, нет ли там лаза или туннеля, через который можно пробраться от обрыва в замок. Хотя кто-нибудь в замке должен был бы об этом слышать.

Может быть, Эйдан О'Нилл знает что-нибудь? Конечно, маловероятно, чтобы кто-то хоть немного соображающий доверил столь важные сведения такому остолопу, но, с другой стороны, из того, что Коннор слышал о Хью Маккарти, напрашивался вывод, что этот человек руководствуется скорее эмоциями, нежели рассудком.

Коннор решил еще раз допросить О'Нилла, прежде чем отпустить его с посланием.

Он отставил кубок. Интересно, Маккарти женат или нет? Как-то никто не упоминал об этом. Мойра, пока она свободна, конечно же, очень заманчивая для него партия. Захватить ее, жениться – и никто не посмеет отрицать его право на ребенка, как и на то, что принадлежит этому ребенку по наследству.